Сходняк

За эти четыре месяца слишком много разных неожиданных и непонятных вещей произошло. Ты газеты давно не читал, телевизор давно не смотрел?

— В том гостиничном номере, где я провел четыре славных месяца, телевизор был сломан, а газеты там не выписывают, — невесело усмехнулся Варяг.

— Значит, ты ничего не знаешь?

— Ну кое-что знаю. Знаю, например, что выборы у нас на носу. В конце этого месяца.

— Да не в этом дело. Ты хочешь сейчас дочку забрать?

Варяг энергично кивнул.

— Я тебя отвезу. А по дороге кое-что расскажу.

— Так что у тебя за проблемы с Урусовым? — осторожно задал вопрос Владислав. — А то у меня на него сейчас есть прямой выход. Может, мы твои трудности попробуем решить?

Они сели на заднее сиденье белого «линкольна», и лимузин, развернувшись на эстакаде, помчался в сторону Ленинградского шоссе.

Глава 38

В комнату вошла высокая девушка в сером халате, похожем на больничный.

Девушка была страшно исхудавшая, бледная, с красными пятнами под глазами — то ли от хронического недосыпа, то ли от слез, то ли от побоев.

У девушки за спиной маячил Гепард. Лицо повидавшего немало в своей жизни бывшего спецназовца выражало неподдельную жалость.

— Вот, — глухо произнес он, — привезли. Смотреть на нее было страшно.

Лежала на голом топчане в штрафизоляторе. — Он помолчал. — Тетка там, начальница этой тюряги, чуть нам жопу не целовала — боялась, сука, что мы ее прямо там к стенке поставим… У меня сильное желание, надо сказать, возникло…

Варяг поднял руку, прося его помолчать.

— Леночка, это я, Владислав, — тихо сказал он, беря ее за руку. — Все позади, не бойся. Ничего не бойся. Больше тебя никто не тронет.

Гепард стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Свободен, что ли? — спросил он, поморщившись.

Внутри все переворачивается. Ее там… держали в черном теле. Так это называется.

— Как фамилия тетки-начальницы? — только и спросил Варяг.

— Фамилия? А хрен ее знает! — удрученно вздохнул Гепард. — Груней ее там все зовут.

Махнув рукой: мол, иди. Варяг взял Лену за плечи и осторожно повел к старому кожаному креслу у камина. Она села, вернее сказать, бессильно упала. Он стоял рядом.