Сходняк

Но сколько их набралось точно — он не помнил. А пересчитывать их не было ни желания, ни сил. Сто с лишним дней…

Выходит, больше трех месяцев Варяг томится здесь и сейчас конец февраля… Но об этом он мог бы и так догадаться: ночи стали холоднее — под куцым одеялишком, в которое он плотно укутывался по ночам, ему было зябко так, что от холода он просыпался и кое-как согревал дыханием закоченевшие руки.

Его удручала полная безысходность и неизвестность: за эти три с лишком месяца им так никто и не поинтересовался, никто не пришел встретиться с ним, никто не задал ему ки единого вопроса.

Одно только придавало Варягу силы, одно вселяло надежду: сегодня можно будет наконец выдрать из пола решетку и спуститься в канализационный туннель. А там — обода. Во всяком случае, ему так хотелось думать.

Дождавшись прихода молчаливого охранника, который спустил ему привычное ведро со скудной пайкой Варяг жадно поел, но воду пить не стал, решив сохранить ее для долгого и опасного путешествия по подземельям.

Потом он приступил к привычной работе. Разбросав бетонную пыль, которой он на всякий случай всегда присыпал расковырянные швы, он взялся покрепче за стальные прутья и, собрав все силы, рванул решетку на себя. Она поддалась!

Поддалась… Но чтобы вытащить ее, надо было еще поработать стальным шпеньком.

Он принялся терпеливо ковырять правый шов. Ему вспомнилось, как в далеком детстве он пытался вытащить качавшийся молочный зуб спереди. Зуб уже, казалось, висел на волоске, но все никак не хотел выпадать. Тогда он привязал его веревочкой к дверной ручке, закрыл дверь и стал ждать. Прошло, наверное, полчаса, пока в комнату не вошла бабушка, сильно дернув дверь на себя.

Маленький Владик только почувствовал сладковатый вкус крови на языке…

Он зажал свой инструмент в зубах и, снова вцепившись обеими руками в решетку, дернул.