Сходняк

Никита с сожалением поглядел на окровавленный локоть и хрипло попросил:

— Ты бы хоть перевязал, блин… Кровища так и течет.

— Ответов не слышу! — грозно прикрикнул отставной военный разведчик. — Сначала беседа, потом лечение.

— Я не знаю, кто вы, хлопцы, — миролюбиво начал Никита Левкин, — но вы совершаете большую ошибку. Вы замахнулись, братки, на очень больших людей. Я начальник охраны генерал-полковника милиции… — Он осекся, поняв, что болтает лишнего.

— Ну-ну, дальше! — закивал Абрамов. Его собеседник повернул голову вправо и как бы прислушался.

Абрамов по инерции тоже посмотрел туда же и в то же мгновение раненый мощным ударом ноги выбил у него пулемет из руки. Но Абрамов тоже был не лыком шит — его левая рука крепко вцепилась в приклад пулемета. Но и того, что грозный ствол ткнулся в мерзлую землю, генерал-полковничьему охраннику хватило, чтобы перехватить инициативу. Он, не разворачиваясь, ощутимо лягнул стоящего у него за спиной Лебедева по коленной чашечке — тот на миг потерял равновесие, и его пистолет отлетел в кусты, выбитый мощным ударом ноги. Одновременно пленник, совершенно позабыв о и, обрушил на Абрамова всю мощь своих кулаков. Капитан со знанием дела метил в нос и в брови.

— Ax, ты зрячий, — хрипел Абрамов, немного опешив от такого неожиданного поворота событий и еле уворачиваясь от града ударов. — Ну, сейчас будешь слепой…

Он отскочил на шаг назад, взял пулемет в две руки как дубинку и, сделав несколько обманных движений в стиле Стивена Сигала, сильно, со всего размаху, звезданул амбалу-брюнету прикладом по голове.

Тот зашатался и упал. Теперь он явно не притворялся. Из рваной раны на виске ручьем полилась кровь. Похоже, он потерял сознание.

Абрамов присел над ним на корточки и наклонился к уху:

— Говори, гад, какой генерал-полковник! Говори, а то, бл… просто пристрелю тебя здесь-и все. Я твою сраную «Ниву» все равно ведь по номерам вычислю и твоего напарника хренова, который тебя тут бросил подыхать, найду.

Где Игнатов? Кто шмонал у него в офисе и на даче? Кто эту операцию придумал и провернул?

Никита приоткрыл глаза, понял, что настал его смертный час.

Но умирать ему не хотелось. Тем более из-за генерала Урусова. Хрен-то! Он же не герой-панфиловец, чего ему Урусова выгораживать? Он промычал что-то нечленораздельное.

— Повтори! — приказал Абрамов.

— Ге…не…рал Урусов… Эм-вэ-дэ… — прошелестел голос. — Все знает.

У него спраши…

Он затих. Ваня Лебедев тронул напарника за плечо:

— Серега, кажется, у него сотрясение мозга.