Сходняк

— Значит, полный облом, товарищ генерал, — после паузы смущенно проговорил исполнительный майор Шапкин.

«…Все верно, — подумал Урусов, отходя от окна и садясь в кожаное кресло. — Все правильно сказал майор Шапкин. Облом. Значит, за его спиной кто-то ведет свою тайную игру».

Но кто этот невидимый и неведомый игрок? А точнее, целая команда, потому что ему дали добро на операцию по устранению Игнатова и заверили, что вся ответственность возлагается именно на него, генерал-полковника Урусова.

На даче Нестеренко, как понял Урусов из отрывочных обмолвок Алика Сапрыкина, Игнатов хранил в тайнике часть воровской казны — общака. И эта часть общака была лакомой добычей для очень многих. Для тех законных воров, которые заложили своего смотрящего, и для кремлевских заговорщиков во главе с Аликом Сапрыкиным, и для самого генерала Урусова.

Да, облапошили. Причем генерал-полковник Урусов вовсе не исключал, что эти все работа самого Сапрыкина, который просто его руками провернул свою операцию, оставив его, Урусова, в дураках…

Хотя почему же в дураках? По крайней мере одну рыбку он поймал — секретаршу Игнатова Елену Сорокину.

И тут в голову Евгению Николаевичу пришла блестящая мысль. А что, если эта девица в курсе игнатовских дел — не только официальных, но и, так сказать, неофициальных? Чем черт не шутит, может быть, сапрыкинские орлы ни хрена не нашли на даче? Может быть, Игнатов держит свой клад вовсе не на Никитиной Горе, а… где-то еще — и Сорокина это знает…"

"Тогда надо с ней побеседовать, как говорится, «попристальнее».

Глава 22

Начальница женского специального следственного изолятора № 345 Волоколамского района Аграфена Петровна Дардыкина с утра была не в духе.