Сюрприз для миллиардера

Но внутри закипело что-то, очень похожее на ревность!

— Нет, не была. Но знакомая моей знакомой говорила, что меняет девушек как перчатки и никогда-никогда не перезванивает наутро! Разве можно гордиться тем, что стала добычей такого бабника?!

— Девочки, выходим! Пять минут до начала съемок! Выходим! — постучали в дверь.

— Пора!

Дарина первой выпорхнула из гримерной. Я пошла следом, от всей души благодаря ее за подсказку. Иначе бы вместо съемок я отправилась прямиком в травматологическое, вытаскивать битое стекло из своих ножек!

— До начала эфира Три… Два… Один… Снимаем!

Я увидела, как шушукается съемочная группа.

Сердце внезапно екнуло. Холодок пробежал по спине. Нехорошее предчувствие сдавило горло. Я стояла едва живая, улыбаясь и смотря на большом экране “разборы полетов” — результаты целой недели съемок, где обычно прогоняли самые яркие моменты!

Перешли к результатам голосования.

— Лидером сегодняшнего эфира становится…

Пауза.

Сердце грохотало, как ненормальное, а ладошки вспотели. Я знала, что мне ничего не светит! Знала об этом не только из слов соперниц из передачи.

Вот до чего я дошла! Вернее, до чего Крестовский меня довел! Я уже считала всех участниц своими соперницами! Это знак того, что нужно прекращать как можно скорее!

Нельзя увлекаться, я и так влезла в это больше, чем хотела, погрузилась в чувства, которым не должно быть места в моем сердце.

Волнение перед объявлением результатов совершенно необъяснимо. Я же знала, что вылечу. Знала, что финалистки уже определены давным-давно, а все остальное — лишь фарс и игра на публику в марионетки.

Игра на камеру ради рейтингов телепередачи.

Кирилл здесь тоже в роли марионетки — картонная фигурка с роскошным телом и красивым лицом. Он же совсем не такой, каким его показывают по телевизору, какой он в общении с этими девицами… Он обаятельный, остроумный и очень внимательный. И он не подлец. Он сильно зациклен на желании затащить меня в постель, но при том не переступающий грань.

Он охотник, которому нравится играть с добычей, а не разделаться с ней поскорее.

По правде говоря, с другим все могло быть иначе, он мог надавить и просто взять под давлением желаемое. Со мной Крестовский — другой, и это будоражит. Но когда на него надвигается камера, от того Крестовского, которого знаю я, остается мало что знакомого. Он роскошный, успешный красавец, который завоевал сердца тысяч красоток и… больше ничего. Пустота.

Я поражаюсь его умению закрываться так, чтобы не выглядеть чурбаном.