Сюрприз для миллиардера

Василиса меня заводила и бойким, острым язычком, и повадками дикой кошечки и даже ярким румянцем, которым ее окатывало с ног до головы, стоило лишь шепнуть очаровательную пошлость в милое, порозовевшее ушко.

Притянул ее к себе поближе. Точнее, подмял и, не щадя совершенно, поцеловал глубоко и жадно! Больше ничего не помнил! Сорвался… Сжимал в объятиях до хруста… Не давал передышки, ни себе, ни ей. Словом, слишком долго я сдерживался рядом с ней! Потом обалдело смотрел в потолок. Казалось, там звезды взрывались.

— А это что… Что?

До меня доходило медленно,очень медленно! Очевидные вещи были налицо, а до меня только сейчас дошло!

— Я стал твоим первым мужчиной?

Василиса кивнула немного перепуганно, посмотрела на меня, прикусила губу, припухшую от моих укусов, вытерла слезинки из уголков глаз.

— Да.

Приблизился к ней, прижавшись.

— А почему не сказала? Я бы тогда был осторожнее… — сглотнул, вспомнив, как я ее лихо, вдоль и поперек. — Тебе хоть хорошо было?

Вел себя, как эгоист, только о своих желаниях думал… Слишком сложно взрослому мужчине долго находиться без женской компании, я действовал как одержимый. Как робот какой-то, сошедший с ума!

— Да, мне было хорошо. Кирилл, — притянула к себе, поцеловав. — Я в порядке.

Начал целовать, глубоко и нежно, зализывая языком места укусов на губах.

— Почему не сказала? — снова спросил.

— Подумала, что ты не захочешь со мной быть. Вот почему, — покраснела.

— Дуреха глупая.

Меня разрывало от самого непередаваемого сочетания эмоций: нежности, нового приступа дурманящего желания и смеха.

— Но…

— Что? — насторожилась.

— Моя дуреха! — сказал с гордостью.

Сердце навылет пронзило чувствами, от которых встал в горле ком. Говорить не хотелось. Только нежить ее и любить, любить тонко и сладко, осторожничая в самом начале и действуя смелее, по мере того, как нарастало ответное желание…

* * *Василиса

— Мы так и не поговорили, — прошептала спустя время.

За окном уже светало… Вечер и ночь прошли в жарком любовном угаре. Все тело ныло. Каждый сантиметр был исследован и залюблен пальцами, губами, языком.

— Говори, разрешаю.

Крестовский пошевелился, под ним хрустнула фольга очередного использованного пакетика с защитой.