Сирийский рубеж 3

Юрий Фёдорович сощурился, посмотрев на Тоню, супругу, а потом и снова на меня.

— Ну ладно. Мне больше достанется.

Белецкий налил себе полную рюмку и посмотрел на меня. Я поставил ружьё рядом с собой и взял бокал.

— Юрий Фёдорович и Серафима Григорьевна, дорогие родители. Как я понимаю, обо мне вы немного знаете, — начал я издалека.

— Да, почти ничего, — развела руками мама над газетной статьёй."

"— Ну кроме того что ты не совсем пьющий и у тебя… четыре ордена Красной Звёзды, — посмотрел Юрий Фёдорович на фотографию в «Правде».

— Значит, сейчас устраним этот пробел.

Я взял Тосю за руку, чтобы хоть немного её поддержать.

— Итак, меня зовут Александр Александрович Клюковкин, майор Советской Армии. Вырос в детском доме. Мамы в живых нет, а отца я и не знал никогда. Большая часть моей жизни описана в этих строках. И несмотря на то что перед вами тот самый лётчик, с которым у Тоси сорвалась свадьба, я её люблю, — поднял я бокал.

Все чокнулись бокалами и выпили. Атмосфера за столом немного разрядилась. Тося тоже перестала вздрагивать.

— Саш, теперь ружьё верни, — сказал Юрий Фёдорович.

— Не-а. Не дам, — ответил я и выпил компот.

Всё же с ружьём лучше, чем без него. Юрий Фёдорович улыбнулся и «принял на душу» настойку.

— Так, а теперь про это расскажи, — закусил картошкой отец Тоси.

Он раскрыл газету и протянул её мне. Отцу Тоси было интересно, что это за медаль у меня висит после всех наград.

— Герой Республики. Сирийская награда, — ответил я.

— А я тебе говорил мать, что это иностранная.

— Красивая. А… ты… дочь ты чего не говорила, что это твой Сашка — сирийский герой? — спросила Серафима Григорьевна, смотря на мою фотографию.

— Вы не спрашивали.

— Нам, кстати, вместе вручали эти награды. Сам президент Сирии, — ответил я.

Ситуация постепенно успокоилась, и мы перешли к нормальной трапезе.

— И вообще, молодцы что не поторопились. Всё как мы с матерью — тайга, тундра, БАМ, а потом и поженились, — вспоминал Юрий Фёдорович.

Мама Тоси охнула и налила себе настойки.

— Да-да. Познакомились и через четыре дня расписались, — улыбнулась Серафима Григорьевна.

Однако, у мамы Тоси был ещё один нерешённый вопрос с Юрием Борисовичем.

— Юра, я тебе говорила, чтобы больше не делал схроны себе? Ты ж мне сказал, что сало в холодильнике в гараже хранишь? — возмутилась Серафима Григорьевна.

— Мать, так и есть. Вон Сашка подтвердит, — указал на меня папа Тоси.

— Да. Сала много в холодильнике, — ответил я.