Сирийский рубеж 3

Первая — тебя папа спросит, пьёшь ты или нет. Скажи, что не пьёшь совсем. Пускай лучше назовёт тебя «дурошлёпом» или «простуженным на всю голову»…

— Чего⁈ Ты обалдела⁈

— Милый, я тебя прошу. Мне за тебя будет спокойнее.

— Я подумаю. Всё! Пошли уже, — потянул я Тосю, но она продолжала сопротивляться.

Здесь пёс снова гавкнул и… мощно ударил головой в металлические ворота. Ну или чем он там ещё мог приложиться. Звон был такой, будто прозвучал удар гонга.

— Так, а что там за вторая вещь? — спросил я, когда скрипнула дверь дома.

— Вторая — не говори, что ты лётчик.

— Отлично! А что у твоих родителей за проблемы с лётчиками?

— Вообще-то, меня один из них бросил. И ты знаешь, как его зовут. Я здесь так рыдала.

С Тосей, конечно же мне хорошо, но так было не сразу. Я уже и забыл, что Клюковкин обещал на ней жениться. Но тогда в теле Сашки появился я и всё изменилось.

— Они твою фамилию не знают. И… ну моего несостоявшегося мужа тоже. Так что всё нормально.

— Но ведь я один и тот же человек! Рано или поздно правда вскроется, — возмутился я.

В этот момент открылась калитка. Отец Тоси был огромных размеров мужчина, с большим округлым животом. Не смотря на прохладную погоду, он был в одной майке, в кальсонах необъятной ширины и тапочках на босу ногу. Его плечи были широкими. Из-под майки была видна поросль седых волос.

— Папа, привет! — бросилась к отцу на шею Тоня.

— Доча наконец-то приехала, — нагнулся к ней отец и бережно обнял.

Руки у мужчины были чуть меньше по ширине, чем моя нога. Мне казалось, что одним неловким движением папа просто переломит позвоночник Тосе.

— Знакомься это мой…

— Ааа! Вижу я кто это, — начал приближаться ко мне мужчина.

Антонина быстро протараторила, что папу зовут Юрий Фёдорович, и схватила меня за локоть.

— Добрый день, Юрий Фёдорович! Меня зовут… — протянул я руку, но не торопился мужчина её пожимать.

— Да знаю. Сашка тебя зовут. Как и того, что дочь мою обидел. Слышал о таком лётчике? — спросил папа Антонины.

— Ещё бы.

— Ты… да какой холодно⁈ Я на БАМе, когда был…

Здесь Белецкого понесло за строительство и условия на участках магистрали. Но нас спасла мама.

— Юра, хватит. Пусть дети в дом проходят. Здравствуй, Сашенька, — подошла ко мне женщина и оценивающе посмотрела.

Мама Антонины — Серафима Григорьевна, была невысокой пухленькой женщиной. На ней был надет чёрный бушлат, а под ним светло-синий домашний сарафан.