Сирийский рубеж 3

— Саня, ты как? Как состояние? Может что-то болит? — начал перекрикивать шум винтов Батыров, когда он вместе с бортачом подхватил меня.

— Не-а, Сергеевич. После такой посадки со мной всё в полном порядке, — с сарказмом ответил я.

— Раз шутишь, значит и правда всё в порядке, — сказал Батыров, помогая мне забраться по стремянке.

Только я влез в грузовую кабину, как сразу упал на скамью. Силы окончательно заканчивались. Рана на брови саднила, во рту было сухо, как в сирийской пустыне.

Посмотрев на присутствующих, я встретился взглядом с эвакуированным штурманом.

Внешне полковник был ранен сильнее меня. Голова разбита, зубы дрожали, а нога кровоточила несмотря на перевязанную рану. Похоже, что катапультирование он перенёс хуже всех из нас троих.

Вертолёт оторвался от земли, а я повернулся к иллюминатору. Мне хотелось посмотреть на мой вертолёт, который до конца сегодня исполнил свой долг.

Обломки Ка-50 ещё горели. Спасённый им Ми-8 отошёл от земли и отвернул на юг, пролетев рядом с поверженным, но не проигравшим вертолётом. Правду говорят, что в каждой машине, будь то самолёт или вертолёт, есть душа.

Только наш вертолёт занял расчётный курс, к нам пристроились два Ми-24 с сирийскими флагами на хвостовых балках. Всё же есть садыки, на которых можно положиться.

Через двадцать минут мы произвели посадку на базе Хама. Винты ещё не успели остановиться, а к вертолёту подъехали сирийские врачи.

Первым они вывели штурмана, которого сразу уложили на каталку. Хоть он и сопротивлялся.

Я же, уставший не меньше его, решил от такой привилегии не отказываться. По мне так, лёжа ехать в больницу даже лучше.

Про Антона Юрьевича такого сказать не могу. Он выглядел не лучшим образом. С его болячками, о которых до меня доходил слушок, только катапультироваться. Мулин старался не двигаться, когда его вынесли на брезентовых носилках."

"— Не торопитесь. Я уже никуда не спешу, — произнёс я, когда меня покатили к машине скорой помощи.

— Но вы ранены. Нам приказано вас троих доставить в госпиталь, — сказал мне один из врачей.

Транспортировать нас решили на «таблетке». Только не УАЗ-452, а вертолёте Ми-8 с красным крестом и полумесяцем на борту. Рядом с ним меня и догнал Батыров.

— Ну… ты как? Как твоё состояние? Только честно! — спросили меня Димон, поправляя разгрузку на груди.

— Нормально, Дим. Но я бы хотел отдохнуть.