Сирийский рубеж 3

В это время я заканчивал очередной разворот. Момент самый что ни есть хороший, чтобы пристроиться к вертолёту справа. Батыров уже в паре метров от склона и аккуратно наклонил нос, чтобы разогнаться.

Но слишком всё было гладко.

Столб дыма возник справа от Ми-8. Серый спутный след, будто змея, начал вилять из стороны в сторону и… устремился к «восьмёрке».

— Пуск! Пуск! Отстрел! — скомандовал я.

Расстояние совсем небольшое, и никуда Батырову уже не деться. Скорость он не набрал и высота маленькая.

Впереди сопка.

— Влево уйди! — скомандовал я.

Тепловые ловушки вышли с правого и левого борта, чтобы прикрыть вертолёт во время манёвра.

Я отклонил ручку на себя, набирая высоту. Голову откинуло назад от столь резко набора высоты.

Ка-50 быстро перелетел вершину сопки. Вертолёт Батырова, словно в замедленной съёмке, начал уходить влево. Я быстро отклонил правую педаль, прикрыв левый борт «восьмёрки».

Дыхание остановилось. Пульс практически пропал, но началась пульсирующая боль в районе висков. Внутри всё сжалось, словно пружина.

Взгляд мой был направлен влево. Вслед улетающему в сторону Ми-8 с людьми в грузовой кабине.

Удар в правый борт и вертолёт закрутило. Следом ещё один удар. Всё вокруг вращается. В ушах прерывистый тревожный сигнал. По всей кабине мощнейшая вибрация. Настолько сильная, что чувствуешь как дрожат щёки.

Приборная панель похожа на мигающую новогоднюю ёлку. А печально известная женщина начала зачитывать скороговорками список отказов.

Глава 6

— Пожар правого двигателя. Пожар левого двигателя… — звучал голос РИты.

Следом послышался громкий крик, пытающийся перекричать речевой информатор.

— Горишь! Горишь, 2-й!

— 115-й, что у вас? Доложите!

— Правый… левый горит!

Все фразы собрались в кучу, а руки и ноги по-прежнему продолжали бороться за спасение вертолёта.

— Давай… давай, — приговаривал я, но ничего не помогало.

Управление не работало, обороты двигателей падали, а в кабине уже ощущался запах гари. Вертолёт продолжал валиться вниз, падая на соседнюю сопку.

— Тангаж… крен, — продолжал я говорить, пытаясь изо всех сил вытянуть Ка-50 из этого неконтролируемого падения.

Рыжая поверхность земли приближалась. Такое уже было у меня с этим вертолётом… но нет, не такое!

— Прыжок! Прыжок! — звучала в ушах чья-то команда.