Сирийский рубеж 3

Остальные? — спросил я, надевая шлем.

— Готовы. «Водители» на борту, — ответил Гвоздев, вытягиваясь в струнку и прикладывая руку к голове. — Хорошей работы, командир.

— Спасибо!

Я подошёл к вертолёту ближе. Лопасти тихо покачивались на утреннем ветру, желая вот-вот раскрутиться. Я погладил фюзеляж в районе кабины, нащупав несколько заплаток от попаданий крупнокалиберных пулемётов. В груди слегка сжалось. Увы, эти пробоины не последние на этом вертолёте.

Кеша в это время присел на корточки и заглянул под брюхо машины.

— Знаешь, Саныч, вот как смотрю я на эту махину… у меня внутри живот урчит. Наверное, я так голоден до полёта, что надо было ещё съесть гречки.

Я только покачал головой и махнул рукой."

"— В кабину, философ. Мир сам себя не спасёт.

Несколько минут спустя наша группа запустилась и вырулила на магистральную рулёжку для взлёта. К этому времени в эфире уже был слышен радиообмен сирийцев. Звучали доклады наших бомбардировщиков, наносивших удары с больших высот.

— Тифор-старт, группа 302-го к взлёту готова, — сказал я в эфир и аккуратно взялся за органы управления.

— Группе взлёт.

Вертолёт слегка задрожал. Каждый миллиметр поднятия рычага шаг-газ приближал нас к моменту отрыва. Нос вертолёта чуть дёрнулся влево перед отрывом.

И в тот же момент Ми-28 оторвался от бетонной поверхности. Справа от меня завис Ми-28 Хачатряна. Чуть дальше пара Ми-24 начинала свой отрыв от магистральной рулёжки.

— Внимание! Паашли! — скомандовал я, отклоняя ручку управления от себя.

Вертолёт разогнался, и мы взяли курс на Пальмиру.

Я держал ручку управления, каждый раз отклоняя её перед очередной неровностью рельефа. Буквально, повторяя каждый изгиб холмов, которые с заходом солнца стали хищно чёрными.

Парой мы полетели над камнями. Тут же пришлось сделать резкий манёвр и уйти по извилистому оврагу. Утренняя дымка всё ещё поднималась от земли. Будто, тёплое дыхание, вперемешку с гарью пожарищ.

— 316-й, не отставай, — подгонял я ведомую пару Ми-24.

— Понял. Вас наблюдаем. Прошли овраг.

В стороне, под круговыми всплесками пыли было видно, как работают танки по позициям боевиков.

— До цели 10 километров. Высоту наблюдаю, — доложил Кеша.

Впереди уже было видно возвышающиеся холмы над «Пальмирским треугольником» и ту самую отметку 939.

— 11-й, влево пошли на площадку. 316-й, пока не торопись. Вставай в вираж, — дал я команду ведущему второй пары.

— 16-й, понял.