Сирийский рубеж 3

— Да ты не талант. Ты — гений, Иннокентий. Я вот из твоего текста ничего не понял. Ты что-нибудь понял, Рубен? — протянул я ему рапорт Петрова.

— Тут… хм, доходчиво написано, — не сдержал улыбки Хачатрян.

Это было бы смешно, если б не было так печально.

— Ты, брат, русский язык учил? Что у тебя было по нему в школе? — спросил я у Кеши.

— Всегда пятёрка.

У меня чуть глаза не вывалились из глазниц.

— Я думаю, тебя слегка переоценили, Кеш. Как зовут твою учительницу?

— В смысле? — переспросил Петров.

— Блин, ну как ты обращался к своей учительнице по русскому языку?

— Ну… в школе Виктория Викторовна, а дома — мама.

Тут Хачатрян чуть не упал со смеху. А я вот был готов провалиться под бетонку, на которой мы стояли.

— Быстро рассказывай, как всё было. А то маме письмо отправлю, чтоб на твой почерк полюбовалась, — повторил я.

В целом ситуация была вполне ожидаемой. Если верить словам Кеши, а я им верю, просто так бы он не ударил сирийского подполковника. Он, к слову, оказался командиром авиационной базы в Хама.

Оказалось, что данный товарищ запретил заправку топливом наших вертолётов, пока не будут оформлены правильно документы и у него не будет какого-то там распоряжения. Наверное, от самого Хафеза Асада ждал бумагу.

— Нам на вылет нужно было. Блокпост сирийские мятежники атаковали. Местные вертушки разлетелись, и нам добро дали на вылет и поддержку. А он такой важный идёт! Фон барон! Из столовой вышел после обеда вразвалочку с зубочисткой, — возмущался Петров, размахивая повреждённым пальцем.

— По морде зачем бить? — спросил я.

Здесь возникла немая пауза. Хачатрян отвернул голову, а Кеша не сразу начал говорить. Кажется, что-то сильно его зацепило.

— Ему Кеша-джан говорит, что там солдаты умирают. Лететь надо, — начал Рубен и замолчал.

— А он что?

— Этот боров и говорит: ' — да ерунда, солдат для того и нужен, чтобы умирать с улыбкой'. Ну я ему пару раз в «бубен» и зарядил, — ответил Кеша.

Я выдохнул и аккуратно сложил в несколько раз рапорт Иннокентия.

— Жаль, что всего два раза зарядил, — добавил я и отдал сложенный листок Кеше.

Спустя полчаса я уже стоял в кабинете представителя советского командования на этом аэродроме. За обшарпанным столом сидел худой подполковник, сверлящий меня огненным взглядом.

— Как вы воспитываете своих подчинённых, товарищ майор? Что это за рукоприкладство? Как шпана какая-то. Разве нельзя было решить дело мирным путём? — разводил руками товарищ подполковник.

— Видимо, нет.