Шаг в палеолит

Хатак, конечно, ожидал всяких чудес, но, когда увидел всё моё «богасьтво» в полном объёме, с него можно было смело писать картину «Кроманьонца каменного века поразил культурный шок». Но дед, красавец, быстро пришёл в себя, никаких лишних вопросов, не время. Вообще первобытные охотники при переходах практически не разговаривают, всё больше головой крутят, слушают да нюхают – специфика жизни. Так что до пещеры, где собирались ночевать, добрались ещё засветло, зато уж когда добрались… Представляете, что он мне устроил?!

Всё, что возможно, было общупано, обнюхано и языком лизнуто.

И вопросы, вопросы. Насилу успокоил, подарив нож-выкидуху. Счастье – вот как можно охарактеризовать его состояние. Пока суд да дело, я приготовил шикарный ужин. Рисовый кулёш с тушёнкой, чай с последними сухарями. И снова мои опасения оказались напрасными – незнакомая еда со специями, чай, сухари, всё у старого охотника пошло на ура. Заодно показал ему, как правильно пользоваться солью, и постарался объяснить, что это такое и для чего она нужна. Удивительно, люди таскают соль и не пользуются ею. Чтобы хоть как-то восполнить солевой недостаток, пьют кровь добычи, иногда макают жареное мясо в золу. Сюр какой-то!

Приняв расслабленные позы и попивая маленькими глоточками чай, мы вели беседу с успокоившемся Хатаком.

– Понимаешь, мой друг, ты можешь задать мне очень-очень много вопросов, а ответов получить очень мало. И не потому, что я не хочу отвечать или не знаю ответов, просто в твоём языке нет нужных слов.

Чтобы понимать, необходимо выучить мой язык, а это непросто. И даже если ты будешь говорить на моём языке, всё равно многие вещи придётся объяснять очень долго. Так что не спеши с вопросами, что-то поймёшь сам, что-то я тебе покажу и расскажу, а что-то тебе придётся делать, не понимая, доверившись мне.

– Твой язык трудный?

– Да уж, непростой, – ухмыльнулся я.

– Но ты будешь учить детей, как я понимаю.

– Непременно, Хатак. И языку, и ещё многому другому.

– Значит, я тоже буду учить.

– Это будет нелегко, Хатак, поверь.

– Ничего, помаленьку, потихоньку…

Мы немного помолчали.

– И всё же, Пётр, почему дети? – задал вопрос Хатак, и я понял, что он имел в виду.

– Причин много, и все они важные. Но я пока объясню лишь одну из них. Дело в том, что таких, как ты, Хатак, всегда, везде и во все времена невероятно мало. Такие, как ты, – ухмыльнулся я, – мой друг, для человечества очень ценны.