Шаг в палеолит

У него была цель! При посвящении в охотники он должен получить другое, достойное взрослое имя. Но не случилось. Умер старый вождь. Мудрый и справедливый. А новый оставил прежнее. Может, потому, что был заводилой в той дурацкой шутке? Что ж, он пережил и это, ведь новое имя мог дать и шаман. Но шаман неожиданно тоже отказал. Это был удар! Многие смеялись, кто-то просто, кто-то со злорадством, только немногие сочувствовали. И именно этот смех не дал молодому охотнику впасть в отчаяние. Не дали имя эти, есть и другие вожди или шаманы.

Только чужим нужно было преподнести некий подарок. И Трусливый Суслик начал готовиться.

На Осенней охоте, где собираются многие, есть одно небольшое племя, которое все называют Мягкие Шкуры. И по праву. Лучших искусников по выделке кожи и меха не было. В племени Правильных Людей самые лучшие меха были от Мягких Шкур. Но делали они ещё и особую, очень мягкую, прочную и красивую шкуру. И очень дорогую. Три Осенних охоты он менял шкурки пойманных лично им бобров на эти шкуры. По две руки бобров за одну.

И вот теперь в Пустом Дереве, которое и само по себе являлось немалой ценностью, лежали три такие шкуры.

Когда молодой охотник в первый раз увидел Горького Камня, сразу понял: он не такой, как другие шаманы. И не потому, что странно одет или странно выгладит, не из-за удивительного оружия и непонятных предметов, нет. Он просто другой внутри. Отчего так и почему, Трусливый Суслик и сам не смог бы объяснить, другой, и всё! Потом был Большой костёр, где Горький Камень показал, что он действительно Большой шаман.

А Пёстрый Полоз – ничтожество. И чтобы потом ни говорил, какие бы страшилки ни распускал Полоз о Горьком Камне, Трусливый Суслик почувствовал – вот его шанс! Когда к шаману пошли Кулик и другие охотники, он, честно, даже не догадывался, для чего, но увязался за компанию в надежде уличить момент и поговорить с Горьким Камнем. А потом случилось то, что случилось. И увиденное поразило его до самой глубины души. «Колдовство…» – сказал Горький Камень. «Колдовство, колдовство», – бубнили эти дурни на каждом шагу, чтобы оправдать своё поражение, а вот он, Трусливый Суслик, колдовства не увидел. Это было… умение. Да, умение! И самое удивительное, что как раз это умение теперь занимало мысли молодого охотника чуть ли не больше, чем проблемы с его именем.

Пока Хатак рассказывал историю с именем, я смотрел в глаза парню, а он смотрел в мои. Без испуга, без вызова, без заискивания.

«А малый неплох, неплох. Чувствуется стержень».