Шаг в палеолит

Так что ничего удивительного и сверхвозможного я не показал. С кем посерьёзней так ловко не получится, а на этих увальней вполне достаточно.

– Значит так, – оглядел я распростёртые и постанывающие, но тихонько, чтобы не тревожить меня громкими звуками, тела, – ты, Кулик, принесёшь мне три шкуры, вы, не знаю, как вас там, принесёте по две. Ты, что в драку не полез, как самый сообразительный, принесёшь одну.

– А можно, как самому сообразительному, совсем шкуру не приносить? – робко предложил он.

– Ого, да ты, парень, хват! – Я посмотрел на него другими глазами.

– Понял.

– Так, внимательно слушаем дальше, – вернулся я к своим «баранам». – Шкуры должны быть новые, не рваные, не вонючие, большие. Лошадь, бык, бизон, можно хорошо выделанную кожу. Можно волка или лису, но за одну большую шкуру – три волка или десять лис. – Все цифры я дублировал на пальцах. – Шкуры должны быть у меня до того, как охотники отправятся за горьким камнем. Если кто-то не принесёт то, что я сказал, я даже колдовать не буду, а возьму Большое копьё и отсеку ваши дурные головы, как отсёк её гиене.

Дождавшись нестройного, но внятного согласия от всех участников, я милостиво разрешил им удалиться.

Ух, адреналинчик-то как в крови гуляет. Давненько я так не напрягался.

Только посетители отошли подальше, как ко мне подскочили дети. Лисёнок прижалась, заглядывая в глаза, а Белка с криками скакал вокруг.

– Как ты их, дядя Пётр! Ух, как ты их! Прям вот так, вот так! Это… это… это самое могучее волшебство, какое я видел!

– Что, понравилось? Хочешь научиться такому?

Ещё бы Белке не хотелось, но…

– Дядя Пётр, я же не шаман! – в отчаянии воскликнул мальчик, заламывая руки не хуже, чем в римской трагедии.

– Запомни, Белка, рукопашному бою может научиться каждый. А настоящий боец просто обязан его знать.

– А я? – подала голос Лисёнок. – Я тоже смогу научиться?

– И ты тоже, – погладил я её по рыжим волосам, – но для этого нужно много знать и долго-долго учиться. Иногда всю жизнь.