Шаг в палеолит

Тут Соле опять поднесла к моим губам пиалу с водой, и я, подняв руку, поражённо замер, глядя на то, что увидел! Клешня, птичья лапка, мечта мумии, а не рука. Если и остальное выглядит так же, то таких даже в гроб не кладут. Такие из него встают, когда нечистые на руку американские бизнесмены прячут бочку с радиоактивными отходами на старом кладбище. Да-а…

– Сколько я лешу?

Дальше я только слушал, время от времени прикладываясь попить. Рассказывали по очереди, иногда прерываясь, чтобы сдержанно порыдать от полноты чувств: как им было страшно, когда я умирал, и как они счастливы, что я не умер.

В полной отключке я пробыл чуть больше двух недель, а всего со дня первого недомогания прошло два месяца. Уже прошли осенние проливные дожди, заморозки сковали грязь и слякоть, и на днях выпал снег.

– Страшнее всего, – рассказывала Соле, – было, когда ты потерял сознание. Не открывая глаза и ничего не слыша, ты ещё несколько дней бессвязно что-то выкрикивал, кого-то звал, кому-то грозил.

Однако я совсем перестал есть и пить, лишь иногда, очень редко, делал непроизвольные глотательные движения. И тогда можно было успеть влить в меня воды или тёплого мясного бульона. Поэтому они сидели надо мной по очереди день и ночь, чтобы не упустить этот момент. Они обтирали меня, беспомощного, тёплой водой, помня мои наставления. Соле, словно мать, ходила за мной.

И однажды, обтирая меня в очередной раз, она почувствовала под рукой колючую поросль на лысой голове, – у меня волосы-то на всём теле выпали.

За разговорами Соле организовала бульончик, я чуть-чуть поел и тут же уснул.

Когда проснулся, возле меня сидел Хатак. Самочувствие моё было уже заметно лучше, и это радовало!

– Хао, мой друг Хатак.

– Хао, Пётр! Великий шаман, изгнавший старость!

– Хатак, я тебя умоляю. Прекрати придумывать мне пафосные титулы. Мне и так хреново.