Шторм моей любви

– Поэтому не обижайся на мои поступки, продиктованные твоими действиями,

– Ты во всем робот! – выдала она, а потом добавила: – Такая бессердечная дрянь, какой была моя сестра.

Стало неприятно, и я повернулась к ней со словами:

– Нельзя так о тех, кого нет с нами. И она… не такая, и твоя сестра!

– Да уж… таких сестер ни кому бы не пожелала, – ядовито прохрипела мать, высокомерно выпрямившись, прожигая меня презрительным взглядом.

– Я тоже никому не желаю такого брата как у меня. Ленивое чудовище, – бросила слова, повернувшись к ней.

Мать стремительно кинулась ко мне и замахнулась. Решительно перехватила ее руку и отчеканила:

– Никогда не смей! Никогда!

– Ты… Ты… Презираю тебя, – с отчаяньем процедила она, отчего мне стало не по себе. Столько ненависти.

– Что же тогда терпишь?! – раздраженно поинтересовалась, отворачиваясь от нее. Схватила гель для снятия макияжа с полочки и надавила на флакон, размышляла о том, что нужно в срочном порядке заняться квартирой.

– Ушла бы к сыну, но некуда. Не жила бы с тобой, будь моя воля.

Вместо капли вылила почти половину флакона, сразу же смывая напором воды в раковину, пытаясь не реагировать на ее замечание. Сколько ненависти, даже удивительно, что меня в детстве не придушили подушкой.

Не ответила, смыла макияж, почистила зубы и вытеревшись, направилась на выход, искренне считая, что мама еще не закончила. Зная ее, сейчас будет финальный вопрос. Прошла мимо и уже в коридоре услышала:

– Я в последний раз прошу тебя помочь брату.

Хотела спросить: «Как помочь?! Что именно она хочет от меня?!», но не стала тратить свое время, зная прекрасно ответ. Не поворачиваясь, сказала:

– Нет. С покойной ночи!

Оказавшись в спальне, поцеловала свою маленькую девочку и, переодевшись в пеньюар, легла спать.

ГЛАВА 5

10 января

Сидела в палате отца лучшего реабилитационного центра, куда его перевела с государственной больницы. Здесь с ним работали, восстанавливая последствия инсульта. Сейчас папа уже разговаривал, но съедал слова. Писать и поднимать руки вверх не мог, что его ужасно угнетало.

– Папа, не переживай.