Шевалье

— А тебе, значит, это не угрожает? — фыркнула девушка, — Да и вообще, будет тебе повод освоить…

— То, как приращивать оторванную и переваренную голову обратно к жопе? Сомневаюсь, что в нашем трактате о таком написано. Так, ладно. Хватит пиздеть. Слушай…

Мы замерли, прислушиваясь к холодной тишине серых сумерек. Тоскливое завывание холодного ветра в пустых печных трубах, скрип плохо закрытой ставни, и… скрежет трескающийся черепицы под тяжелыми, когтистыми лапами.

— Помогите, люди добрые! — вновь заскулил один из бандитов, — Разбойники! Убивают!

Треск черепицы прекратился.

Вместо него послышалось тяжелое, напряженное дыхание. Тварь жадно втягивала носом пахнущий сыростью и железом воздух. Она была уже совсем рядом, но по какой-то причине не спешила приступать к приготовленному для неё пиршеству. Присматривалась. Принюхивалась. Ходила кругами. Разбойник тем временем продолжал скулить.

Я даже слегка проникся уважением к его товарищам. Зная, что их ждёт достаточно жуткая смерть, они принимали всё происходящее с тем достоинством, что у них ещё оставалось после взбучки моих парней.

Второй то бандит, ладно. Он сидел повесив голову, и, похоже, вообще не понимал что происходит. По его щеке из разбитого виска текла струйка крови. А вот Мелисса, похоже, готова была сожрать меня глазами. Того и гляди, вцепилась бы в глотку, если б её запястья не были туго стянуты толстой бечёвкой.

— Не погуби… — скулёж бандита оборвался на полуслове. Послышался тяжелый удар четырёх лап о мостовую.

Когти клацнули по камням. Жадно втянув в себя воздух, тварь оскалилась и подалась вперёд. В лунном свете блеснула тонкая нитка слюны, свисавшая из её пасти. Вырвалось наружу и растворилось в сумерках облачко горячего пара. Ну же давай. Набей брюхо этими утырками. Мы что, сука, зря старались?

Внезапно раздался тихий лязг металла. Будто-бы с одного из прилавков что-то упало. Монета, подкова или какая-нибудь шкатулка. Тварь замерла на месте, прислушиваясь. Густая чёрная шерсть на её загривке встала дыбом.

Задние лапы напряглись, готовясь к прыжку. А глаза… В них как будто бы начали разгораться оранжево-алые угольки.

Я скосил взгляд. Айлин сидела, и словно кролик зачарованный взглядом удава, смотрела на тварь. Казалось, она даже перестала дышать, зачарованная жутким и, в то же время, завораживающим зрелищем. В голове промелькнула мысль — тронуть её за плечо, чтобы вывести из этого транса. Но я тут же её отмёл в сторону.