Шевалье

А ещё я говорил, что выпивку я вам не продам. Хватит и одного раза, когда вы мне чуть всю таверну не разнесли. И вообще зачем она вам понадобилась?

— Хотим приобщиться к прекрасному, — ухмыльнулся я, вспоминая ту чудовищную вонь, которая шла от нахлеставшегося ей Болека, — Да мы напиваться то не собираемся. Так, попробовать.

— Нет.

— Мы хорошо заплатим, — я попытался продавить корчмаря через его самое больное место — деньги. По большому счёту у всех корчмарей или торговцев присутствует эта маленькая слабость.

— Сколько? — сработало. Глаза корчмаря маслянисто заблестели, а на лице появилась гаденькая ухмылочка торгаша, предчувствующего выгодную сделку.

— Пятьдесят железных альдингов.

— Два бронзовых, — стараясь сделать равнодушное лицо, бросил Штепан.

— Дорого. Давай семьдесят железных, — я покачал головой. В конце-концов Штепан не мог знать для чего нам нужна была эта настойка. А сама по себе она уж точно не была шедевром кулинарии, чтобы ломить за это дерьмо такую сумасшедшую цену.

— Два бронзовых, — холодно повторил Штепан, — И торговаться бессмысленно. Либо берёте, либо нет.

— Ну, мы можем взять её у кого-нибудь другого, — я поставил кружку на стойку и сделал вид, что собираюсь уйти, — Чай не ты один ей торгуешь.

— В том то и дело, что один, — ухмыльнулся Штепан, предчувствуя, как сейчас разведёт меня на деньги.

Опачки. Вот это прям оговорочка по Фрейду. Если он один ей торгует, то с вероятностью процентов в девяносто, он же и продал настойку банде. Вопрос лишь в том, а знал ли он, кому и зачем её продаёт. Надо запомнить. Если удастся взять языка, то возможно получится раскрутить всю цепочку связанных с бандой горожан. Дополнительную оплату мы за это вряд-ли получим, но вот надёжного союзника в лице городской стражи — вполне.

— Ладно, уломал, — дальше торговаться я не стал. В этом просто не было смысла. Этот чёртов заказ по большому счёту — вопрос жизни и смерти для всего отряда. И экономить ресурсы нужные для его выполнения точно не стоит. Снял с пояса кошель, вытащил оттуда два потёртых кругляша и выложил их на стойку. Корчмарь молча кивнул, сгрёб монеты и скрылся за дверью кухни.