Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3

Она, когда злится, не орет.

– Она краснеет!

– Прошу прощения, – ну да, после Ульриха-Бертольда две козявки Валентину не страшны, – вам не кажется, что к нам кто-то вот-вот присоединится?

– Агги! – госпожа полковница уже стояла в дверях, – а говорил – вечером! Ну как вам это понравится?!

– Это папа, – хором объяснили девицы, но отцепиться и броситься отцу на шею и не подумали. – Он славный!

Конрад, почему-то оказавшийся еще и Агги, показался знакомым, хотя получившего по голове у Малетты полковника Арно знать никак не мог.

– Вы не бойтесь, – успокоил он и не думавших бояться гостей, – не съедим… Вот лет через восемь… э-э-э…

– Проголодаетесь? – не выдержал Арно, которого все сильней занимали сочащиеся сквозь двери ароматы.

– Эдита невестой станет! А вы – женихи, э-э-э, хоть куда! Пленим!

– Господин Варнике, – опять щелкнул каблуками Валентин, – мы должны присоединиться к корпусу фок Варзов.

– После обеда, – уточнила полковница, и виконт едва ее не расцеловал. Домашней еды хотелось почти нестерпимо, а в том, что фок Варзов далеко не уйдет, теньент не сомневался: кавалерия пехоту, к тому же не лучшую, всегда догонит.

– Я хотел бы получить ответ немедленно, – явил-таки свою гнусную сущность Спрут.

– Извольте, – Варнике коротко кивнул головой на дверь, и Аманда с Эдитой исчезли. Молча. – Со́рок Соро́к, это… э-э-э… развилка такая, Варзов обойти не мог, но вот куда он там повернул? Дальше дороги расходятся, если ошибешься, времени потеряешь ой-е-ей.

– Благодарю, вы нам очень помогли. Следов ушедший корпус оставит достаточно, найти их мои разведчики смогут.

– Смогли бы, если б не погода, – полковник отвернулся от двери, и в ней тотчас возникла половина одной рожицы и треть другой. – У нас тут снег еще вчера полегоньку падать принимался, значит, на севере, за грядой Штейнбок, уже пару дней э-э-э… всерьез валит.

– С жарки́м будет непросто, – вмешалась полковница. – Оно же застынет! Вам это понравится?.. Эдита!!!

5Резиденция танкредианцев оставалась опрятной и тихой – ни толпы жаждущих благословения паломников, ни суеты, неизбежно возникающей там, куда заявилось или вот-вот заявится значительное лицо. Первое объяснялось скрытностью преосвященного, не объявившего пастве о своем визите.