Секреты серой Мыши

Была здесь и обучающая литература — куда же без знаменитых Платона и Аристотеля. А так же сборники канонического права, судебных решений, книги по теологии, исторические хроники…

Я с интересом взяла в руки прелюбопытный труд — это оказался полуобучающий-полуразвлекательный бестиарий, где причудливо переплетались иллюстрированные рассказы о реальных и фантастических животных. На его страницах единорог соседствовал с медведем, дракон — с оленем…"

"Отрвала меня от этого увлекательного экскурса всё та же Жаннин, которую бдительная Анаис послала разыскать потерявшуюся в пучине библиотеки новенькую фрейлину.

Выбрав три варианта книг — бог его знает, в каком настроении завтра проснётся герцогини, пусть уж у нас будет выбор, я отправилась в комнату к ненавистной соседке.

Люся уже сопела под своим одеялом, чему я была несказанно рада. Быстренько разделась, юркнула в кровать и почти моментально уснула.

Пробуждение было точной копией вчерашнего. Как и само утро. Раскрытые шторы, ощущение, что уснула я всего минуту назад и бесконечное гундосое «Жаннин». На мои попытки отстоять свои права на нашу общую горничную, Люсьен делала вид, что ничего не слышит и вообще её это никоим образом не касается, а сама Жаннин едва не плакала, пытаясь «разорваться» между двумя госпожами.

В конечном итоге, мне, во-первых, стало жалко несчастную девушку, которая в силу социального положения и юного возраста не смела возражать настырной и, вопреки такому же юному возрасту, уже весьма успешно научившейся помыкать людьми Люсьен, и я красноречивым взглядом «отпустила» её.

В довершение ко всему, мы с Люсей сегодня ещё и дежурили. Вчерашней форы, которую я получила в обмен на принесённый в жертву завтрак, сегодня у меня не было.

Утренний туалет герцогини, к слову сказать, так же отличался сложностью исполнения.

Совершив омовение щек и рук, насладившись смягчающими и отбеливающими кожу притираниями из корня лилии, герцогиня принялась за макияж.

На лицо, умягченное кремом, был нанесён слой розоватой пудры. Брови и ресницы жесткой кисточкой окрасили в угольно-черный цвет.