Секреты серой Мыши

 — кивнул он, — Боже, до чего же это вкусно! — блаженно улыбаясь продолжил он, отставляя опустевшую тарелочку из-под мороженого и принимаясь за эклер, — Таис, я с такими искушениями скоро перестану в одежду влезать.

— С вашим темпом жизни особо не растолстеешь! — рассмеялась Иветт, любуясь племянником.

* * *Ещё через четыре дня мы все разъезжались из имения тётушки. Лорд — в направлении герцогского дворца, а мы с Марком — в столицу. На этот раз я вообще не понимала, с какого конца мы в Париже возьмёмся за дело, но рядом был надёжный, опытный Марк, и это успокаивало.

* * *Поль:

Долго задерживаться у родителей не хотелось — в самом деле слишком много накопилось дел. Поэтому я рассчитал время так, чтобы прибыть туда почти к самому событию.

— Да уж, Таис умеет развить бурную деятельность и, кажется, заставить весь мир крутиться вокруг своих затей. Ничего ведь не боится! Хотя… кто сказал, что не боится… но берётся и делает. Так ведь получается! Моя маленькая отчаянная Мышка. — думал я в дороге, вспоминаю ту самую нашу встречу в саду, слёзы и неожиданно-дерзкую реакцию гордой, хрупкой девочки… и поймал себя на том, что как-то незаметно стал называть Таис не иначе, как «своей».

Во дворце царила раздражающая суматоха. Матушка, как обычно, раздула из моего приезда целое событие.

— Как же не люблю весь этот светский пафос. Почему обязательно надо тащить такое количество абсолютно чужих людей? Повод-то важен исключительно для родных. Эх, совсем они тут от скуки не знают, куда себя деть.

Немного настораживало ещё и то, что как-то уж слишком сердечна, заботлива, внимательна и говорлива в этот раз была мама. Что-то в ней неуловимо изменилось.

— Дорогой, сейчас в комнату подадут твой любимый жюльен и закуски. Лукреция очень расстаралась по поводу твоего прибытия. — щебетала она, провожая меня до лестницы, — И не забудь надеть парадный камзол. Его для вечера уже приготовили."

"— Что-то не так. Надо будет обязательно спросить у отца — всё ли в порядке.

Братец тоже несколько озадачил тем, что загадочно, даже немного сочувственно похлопал меня по плечу, но ничего так и не сказал.

Как всегда невозмутимым и благодушным оставался только отец. Получив его заверение в том, что с нашей герцогиней всё в полном порядке, я ушёл в свою комнату, умылся с дороги, перекусил, растянулся на кровати и вышел уже только к самому балу.