Сапфировая королева

И «никогда» его было вовсе не то, которое имеют в виду романтические влюбленные, говоря «я никогда тебя не оставлю», а насквозь практическое «никогда», нарушение которого для его жизни было чревато опасностью. Только вот Наденьке о том совершенно не нужно было знать.

Валевский вернулся в домик Росомахина, под укоризненным взглядом поэта со стены быстро собрал чемодан, попрощался с гостеприимным библиотекарем, который, сидя у окна в очках, читал какую-то книжку, и ушел.

Проходя мимо лавочки, где продавались кружева, нитки и всякое шитье, Валевский вспомнил вышитые салфетки в гостиной Русалкиных и еще шкатулку с бисером и подумал, что хорошо бы купить Наденьке какой-нибудь подарок.

Он занес подарок к Русалкиным, но Наденьки дома не оказалось.

Чувствуя разочарование, Валевский попросил передать ей подарок, поморщился, когда студент на прощание по привычке крепко стиснул его руку, и вышел за порог.

Он собирался покинуть О. не морем и не по железной дороге, а попросить какого-нибудь человека, который не внушит подозрений полиции, – к примеру, приезжего крестьянина – доставить его в соседний город, до которого было восемнадцать верст. А там преспокойно сядет в поезд и поедет туда, куда ему заблагорассудится.

План был хорош, и Валевский почти не сомневался, что он удастся. Однако стоило поляку свернуть в плохо освещенный переулок, как все планы разом рухнули.

Рухнули потому, что неизвестно откуда взявшийся Пятируков прихватил Валевского за правую руку, мешая вытащить оружие, а граф Лукашевский, оказавшийся слева, весьма неприятно ткнул ему в бок дулом пистолета.

Сразу же оценив ситуацию, Леон решил, что разумнее всего будет сдаться.

– Ладно, ладно, – буркнул он. – Я все понял. Ваша взяла.

– И хорошо, что понял, – объявил Агафон и отобрал у него чемодан. Граф тем временем обыскал карманы Валевского и отнял у него револьвер.

– Что в чемоданчике-то? – сладко осведомился старый вор. – Не украшения ли танцорки, случаем?

– Я уже говорил, – устало сказал Леон. – Украшений я не брал! Меня подставили!

– Вот и хорошо, вот и ладушки, – легко согласился Пятируков. – Кое-кто хочет с тобой поговорить.