Сапфировая королева

Валевский озадаченно моргнул, но быстро вспомнил о придуманной невесте и с горечью сообщил, что ее брат теперь злоумышляет на его жизнь, ибо жених номер два тоже от нее отказался, и вообще может случиться небольшой скандалец.

– Ах, бедный! – вздохнула Наденька. И вслед за тем участливо спросила, не голоден ли Леон, потому что такие приключения на голодный желудок могут быть вредны для здоровья.

Валевский с готовностью ответил, что чертовски голоден, и Наденька побежала искать остатки ужина.

Примерно в то же время следователь Половников сидел за столом и, вздыхая, смотрел на пустой стул, на котором должна была восседать его супруга.

Трое детей Половниковых – двое мальчиков и девочка – находились здесь же и, затаив дыхание, смотрели на отца. Служанка стояла у дверей, сложив руки поверх фартука, и то и дело порывалась сказать что-то, но, судя по всему, не осмеливалась.

Часы пробили половину десятого.

– Очень странно, что Пульхерии Петровны до сих пор нет, – пробурчал следователь и покосился на детей.

Служанка увела младших Половниковых, а следователь просидел на том же месте до полуночи и наконец отправился в спальню."

"Спал он плохо, а на работе его ждало известие, что его начальник Сивокопытенко тоже куда-то исчез, и как раз вчера. Все очень встревожены, и де Ланжере приказал начать поиски.

Поиски Половников начал, надо сказать, довольно интересным образом: вернулся домой, проверил, на месте ли Василиса, и затворил дверь.

– Хозяйка не возвращалась?

– Нет, сударь, – пролепетала струхнувшая служанка.

– Вот как… – уронил следователь. – Кстати, господин Сивокопытенко тоже куда-то исчез, его везде ищут, но не могут найти. Ну, и что ты можешь сообщить мне по этому поводу?

Василиса стала лепетать, что ей ничего не известно, что она честная девушка и ей нет дела до того, что творят господа, но под немигающим взором Половникова (чьи глаза странным образом вдруг перестали походить на глаза больной собаки) задрожала, расплакалась и повинилась.

Слушая Василису, Половников скривился, как от физической боли.

– Много вещей с собой взяли? – угрюмо спросил он.

Василиса замигала.

– Да нет, сударь… Ничего не брали, клянусь!

– Вряд ли они бежали без вещей, – вздохнул следователь.