Сахар на обветренных губах (СИ)

— Не трогай меня. Сама всё сделаю, — я закинула невредимую руку на край ванны и, опираясь о него, смогла встать на ноги и подойти к раковине. — Иди успокаивай своего любимчика. А-то он испугался бедненький.

Я включила поток холодной воды.

— Что ты там сама сделаешь? Да ещё левой рукой… Дай помогу, — мама импульсивно схватила меня за порезанную руку и без предупреждения с силой прижала вату с зеленкой к ране. Защипало так сильно, что на глазах выступили слёзы. Я стиснула челюсти и отвернула в сторону от мамы лицо.

— А что нужно делать? Молчать, как ты? А дальше что? Ждать, когда он зарежет меня по-настоящему или начнёт трахать нас по очереди? Как тебе больше нравится, мама?

Щёку опалило жгучей пощёчиной.

— За языком следи, дура! Сколько раз тебе можно говорить?! — рыкнула мама. Грубо толкнула меня в плечо и швырнула зелено-красную вату в раковину. Заглянув в её глаза, я увидела лишь неприкрытый гнев и отвращение ко мне.

— Хорош папочка, — усмехнулась я горько. — Думаю, он не будет против, если я с этим ножевым обращусь в полицию?

— Твоё ножевое не больше царапины. Хочешь нас опозорить? Иди! Отец сядет, Катю заберут в детдом, а я руки на себя наложу. Зато ты у нас будешь умница. Дрянь неблагодарная… — мама подобно вихрю вылетела из туалета и хлопнула дверью так сильно, что волной холодного воздуха колыхнуло мои волосы.

С секунду постояв, я почувствовала, что мои ноги ослабли.

— Как я устала, — выдохнула я тихо, чувствуя по щекам горячие слёзы. — Господи…

Зависнув в пограничном с истерикой состоянии, я в сердцах пнула ванну несколько раз. До боли в ноге. Руками поколотила всё, до чего смогла дотянуться, но понимала, что этого мне недостаточно. От желания вцепиться ногтями в чью-нибудь рожу буквально выворачивало наизнанку.

— Алёна, — тихий заплаканный голос сестры за закрытой дверью подобно щелчку гипнотизера вернул меня в реальность, далёкую от мечты о побеге. — Алёна, скажи хоть что-нибудь. Тебе больно?

Слёзы мгновенно хлынули из глаз.