Сахар на обветренных губах (СИ)

А сам он подошёл чуть ближе, нарушая личное пространство. Они с Одинцовым сговорились, что ли, сегодня? — Это всего лишь переписка. Не нужно воспринимать её буквально. Воспринимай её как инструмент для обоюдного поднятия настроения. Прикольно же начиналось.

Если быть честной с самой собой, то начало нашей ночной переписки действительно вышло неплохим. По крайней мере, отвлекающим. Если не воспринимать Колесникова как клоуна и забыть о маске, которую он демонстрирует в универе, то, в некотором роде, парень он неплохой.

— Ладно, — кивнула я согласно. — Начало было неплохим, но…

— Да, блин! — выдохнул Колесников сокрушенно и поднял взгляд в небо, кажется, для того, чтобы выяснить за что ему всё это.

— Но… — акцентировала я. — Ко мне сегодня подходила твоя подружка.

— Какая? — нахмурился парень.

— Которая вещи мои в бассейне стирала.

Я не собиралась утаивать сей факт и выгораживать какую-либо из сторон. Зачем мне молча проглатывать чужие необоснованные претензии, которые, кстати, разумнее было бы направить не мне, а бровастому яблоку раздора в красной куртке, что стоял напротив.

— Твою мать! — тихо выругался Вадим и черты его лица стали жёстче. Острый взгляд впился в моё лицо, чтобы считать эмоции. — И что она хотела?"

"— Это же очевидно — тебя, — фыркнула я, поведя бровью. — Надеюсь, ты не при ней выяснял сегодня ночью, в чём я?

— Я не кручу с несколькими девчонками сразу. У меня есть принципы и плохая память на имена… Маша, — деланно возмутился Вадим и тут же рассмеялся, получив от меня тычок по рёбрам.

— Так, может, ты ей об этом скажешь? В моих планах на этот год чужая ревность не значится.

— Ты её испугалась?

— Похоже, чтобы мне сейчас страшно?

— Честно говоря, от твоего настроя немного страшно мне.

— Расслабься, максимум, что я могу с тобой сделать — оттаскать за брови.

— А вот сейчас обидно, — Вадим состроил комично грустную рожицу и, сделав из пальцев «козу», уверенным движением пригладил сразу обе брови, которыми затем поиграл для меня.

Нас обходили другие студенты, а Колесников, не стесняясь, строил мне глазки.

— Ладно, короче. Мне пора, — улыбнулась я парню. Улыбаться ему с каждым разом казалось всё легче. Возможно, всё дело в запасе шоколадных плиток в моем шкафу.

— Алён, — Колесников поймал меня за локоть. Снова дежавю. И снова я будто почуяла запах скошенной травы, коей пах Одинцов.