Сахар на обветренных губах (СИ)

Сжимая в руке влажное полотенце, я перетаптывалась с ноги на ногу, понимая, что не смогу выйти из душа в одних трусах и простом тряпочном бюстгальтере.

Стук бешено бьющегося сердца отражался от кафельных стен и, казалось, оглушал меня. Я впала в самую настоящую панику, лихорадочно бегая взглядом по небольшому помещению в поисках своих вещей.

Все душевые кабинки были пусты. Ни людей, ни вещей. Ничего. И только я босая и едва одетая балансировала на грани истерики.

Имея возможность прикрыться только небольшим полотенцем, я всеми силами старалась не давать волю эмоциям.

Злость и отчаяние распирали изнутри настолько, что стало тяжело дышать. Хотелось чисто по-детски упасть на пол и от души поплакать и покричать о несправедливости этого мира. Но, как обычно, эмоций я позволила себе не больше, чем столб линии электропередач.

Втянув едва успевшие выступить сопли обиды, я прикрыла грудь и даже немного трусы единственным, что у меня осталось, — мокрым полотенцем.

На цыпочках я подошла к двери, ведущей из душа в женскую раздевалку.

Прислушалась. Тишина.

В раздевалке никого не оказалось. Моих вещей тоже.

Я перерыла все полки, всё, что было открыто, но ничего не нашла.

Это чья-то идиотская шутка? Какого чёрта здесь происходит?!

Возможно, кто-то вынес вещи в коридор или на трибуны у бассейна. Я знаю, что иногда студенты разыгрывают подобным образом друг друга. Но кому пришло в голову разыграть меня? Кому я, вообще, нужна?

Боясь, что в коридоре, ведущем к бассейну, может кто-то оказаться, я аккуратно вышла из раздевалки и снова прислушалась.

Коридор был пуст. На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, я вышла к бассейну и внутри меня всё рухнуло, когда я увидела свои вещи, плавающими в бассейне.

Безжалостно. Всё, до последнего носка, плавало на поверхности воды. Содержимое рюкзака было вытряхнуто в воду и уже не подлежало восстановлению.

И в этот момент у меня не хватило сил сдержать слёзы. Отбросив полотенце на скамейку, я рванула к своим вещам, надеясь достать хотя бы одежду. Плохо видя из-за пелены слёз в глазах, я нашла какую-то длинную металлическую палку и, как сачком начала вылавливать то, что было далеко от края бассейна.

— Идиоты, — всхлипывала я тихо.

— Мельникова, — холодный голос Одинцова разрезал пространство и эхом отразился от кафельных стен пустого помещения.