Сахар на обветренных губах (СИ)

 — …Просто ты раньше меня засыпаешь, а я долго лежу и думаю обо всём. И в конце всех своих мыслей всегда прихожу к тому, что… К тому, что…

— Что? — словно дразнил меня Костя.

Я прикрыла глаза, собралась с духом.

— К тому, что я тебя люблю, — эти слова я произнесла быстро, почти скороговоркой, и робко подняла на Костю взгляд. Увидела, как он широко улыбается, глядя на меня.

— А потом? Просто говоришь мне спящему, что любишь меня, и засыпаешь?

— А потом я прижимаюсь к тебе спящему сильно-сильно, целую и засыпаю, — выпалила я, сгорая со стыда.

— А как обнимаешь? — будто дразнил меня Костя.

Я поняла, к чему он клонит.

Надеясь на то, что он испугается меня мокрую и побежит защищать свою идеальную наглаженную рубашку, я рванула к нему из душевой и накрыла его губы своими. Обхватила крепкую шею руками и взвизгнула, когда Костя, подхватив меня под бедрами, оторвал от пола и зашёл в душевую под поток воды вместе со мной.

— Вообще-то… — шепнул он, разорвав на миг поцелуй.

***Мы с Костей прошли все возможные бюрократические круги ада, и мне не верится, что уже сегодня мы заберем Катю домой, и весь этот кошмар закончится.

Этой ночью я плохо спала. Всё думала о том, что что-то вдруг может сломаться и пойти не так. Вдруг я неправильно всё поняла, и Катю отпустят домой не завтра, а позже.

Я ещё раз проверила комнату, которую мы подготовили для Кати. Убедилась в том, что всё есть и всё лежит на своих местах и только после этой странной процедуры, смахивающей на ОКР, смогла уснуть.

Проснулась раньше будильника. В горло кусок не лез. Костя, кажется, волновался вместе со мной, но имел большее самообладание, чем я.

И вот настал момент, когда Катя вышла из приюта с рюкзачком своих вещей на плечах. Нашла нас взглядом и, широко улыбаясь, побежала в объятия, которые я для неё распахнула.

Наконец-то я плакала, чувствуя абсолютное счастье. И Катя тоже.

Мы прошли через многое, но не потеряли друг друга.

Эпилог

Спустя год и пару месяцев…

Курсовые придумал сам Дьявол. А другой Дьявол с невероятными голубыми глазами настаивает на том, что я могу написать всё сама.

И поэтому сейчас я сижу на постели и мучаюсь от самостоятельности.

— Солнце, посвети мне, пожалуйста, — сказал Костя, сидящий за рабочим столом в нашей комнате.