Сахар на обветренных губах (СИ)

 — Именно поэтому ты вопишь на всю улицу, чтобы тебя услышало и увидело как можно больше людей, на мнение которых тебе, конечно же, плевать?

— Это для того, чтобы ты перед публикой не дала заднюю. Кто из девчонок хочет, чтобы её называли недавакой? — понизил он голос до шёпота и подмигнул мне.

— Ну, да. «Давалка» же звучит гораздо престижнее, — повела я бровью. — Ладно. Подвези меня до школы, а потом можешь рассказать своим друзьям сказку о том, как я тебе дала. Только без акробатических этюдов. У меня спина больная.

— Ты подожди. Может, и фантазировать не придётся. Ты же, по-любому, в меня влюбишься, — Колесников ни на секунду не переставал улыбаться.

— Угу. Уже предвкушаю, — фыркнула я скептически, садясь в машину под улюлюканье его дружков.

Первые минуты мы ехали молча. Краем глаза я видела, как Колесников бросал в мою стороны самодовольные взгляды. Временами казалось, что от широты улыбки у него треснет лицо или лопнет башка от переполняющих его эмоций.

— А зачем тебе в школу? Любишь парней помладше? — показал он ровный ряд белых зубов.

— Сестру люблю. Её из школы нужно забрать, — ответила я коротко и отвернулась к лобовому. То, как пялиться на меня Колесников, лучше не видеть. Не очень понятно, что он пытается разглядеть под дутой курткой и мешковатыми штанами, но пусть пялиться. Лишь не болтал и никуда не врезался, пока смотрит на меня, а не на дорогу.

— Почему я раньше тебя не замечал?

— Отличные были времена, — вздохнула я нарочито мечтательно.

До слуха донесся короткий смешок.

— Пой со мной! — призвал он меня.

— Я больше по «Бутырке», — пришлось повысить голос, чтобы меня было слышно.

Глядя на Колесникова и то, как он просто наслаждается жизнью, я испытала прилив зависти. Но не той, которая говорит: «почему ему всё, а мне ничего?!». А той, которая мечтательно вздыхает: «вот и мне бы так! хоть на денёк…».

Но, насколько мне известно, мечтать о несбыточном — вредно.