Сахар на обветренных губах (СИ)

— У тебя тут так красиво! Можно я поживу у тебя? Вдруг мама разрешит.

— Вряд ли мама разрешит, — настроение моё резко покатилось в пропасть. — Ты же видишь, как мы с ней теперь общаемся. Пока она злится она меня, она может только запретить мне с тобой общаться. Поэтому предлагаю пока не говорить ей о наших планах, а потом я что-нибудь придумаю.

— Ладно, — выронила Катя с грустью в голосе.

Сестрёнка хорошо поела, а потом уже безо всякого стеснения завалилась с разбегу на кровать.

Я в это время убрала со стола, помыла посуду, а потом мы с ней включили телевизор и просто смотрели мультики, по которым Катя соскучилась.

Мать всё так же не разрешает ей выходить из комнаты и тем более не пускает к телевизору хоть на короткие двадцать минут, которые длится серия её мультика.

Между делом мы болтали обо всём. Я, наконец-то, смогла пообнимать сестру столько, сколько мне хотелось, не боясь, что кто-то ворвётся в комнату и прикажет нам разбежаться по разным углам.

— А если папу выпустят из тюрьмы прямо сейчас, или он сбежит? — спросила вдруг Катя.

Она буквально озвучила вслух все мои потаенные страхи. Конечно, я не могла не думать о том, что однажды случится подобное. Иногда даже оглядывалась на улице, будто почуяв преследование. Но всё это не больше, чем паранойя и глубинный страх, который не ушёл мгновенно, стоило судье огласить приговор.

Разумеется, мне немного страшно. Но, наверное, каждая жертва в глубине души боится, что всё случившееся с ней однажды может повториться.

"Пока сестра была увлечена сюжетом мультфильма, я, прижимаясь щекой к её макушке, строила в голове сюжет того, как однажды смогу её освободить от матери, при этом не втягивая младшую ни в какие войны и не причиняя ей боль.

Но пока ничего, кроме обычного разговора с матерью, я не смогла придумать. Диалог с ней необходим, в любом случае, но есть четкое понимание того, куда и насколько быстро я буду послана.

Четыре часа истекли очень быстро. Я буквально силой заставила себя напомнить Кате о времени и о том, что ей пора домой.

Веселость в детских глазах потухла мгновенно. Из розовощекой улыбающейся девочки моя сестру в секунду превратилась в серую копию самой себя.

— Я понимаю, Кать, — произнесла я и крепко обняла сестру, чувствуя, как она сжала в кулачки ткань моей футболки. — Я тоже не хочу, чтобы мы расставались.