Сахар на обветренных губах (СИ)

Никогда больше не бросай меня, — шептала она в плечо.

Маленькая, худенькая, почти невесомая.

— Я тебя никогда не брошу. Ты же знаешь. И я люблю тебя сильнее. Не плачь, хорошо? — теперь уже я была готова реветь. Хотелось вот так же, как обнимаю, унести Катю с собой и никогда больше не возвращать сюда, где нам обеим было плохо. Но я понимала, что сейчас мама находится в той ненависти ко мне, при которой в лёгкую напишет на меня заявление в полицию, обвинив в том, что я похитила её ребёнка.

Мне нужно ещё немного времени.

Я уже читала про доверенность на ребёнка, но она возможна только с согласия матери. А мама на это точно не согласится. Если только со временем, когда её злость за отчима осядет.

Пока я чувствую себя так, будто оказалась в тупике.

— Мама тебя не обижает? Не бьёт?

— Она только говорит, чтобы я сидела в комнате и не мешала ей.

— И ты целыми днями сидишь в комнате?

— Ну, да, — повела Катя плечиками.

— Она хоть кормит тебя? — мысленно я уже душила маму полотенцем.

— Когда приготовит, зовёт покушать, а потом я опять ухожу в комнату. Даже телевизор мне не разрешает посмотреть.

Я стиснула челюсти, сделала очищающий вдох и выдох, чтобы прийти в себя.

Хотелось прямо сейчас пойти к матери и хорошенько приложить её головой об стену, чтобы её высохшие мозги встали на место, но я понимала, что за любое моё слово она отыграется на Кате, когда я уйду.

По крайней мере, за косяки отчима она всегда пыталась отыграться именно на ней.

— В общем, Катюш. Ты сиди пока в комнате, раз это безопаснее, и мама тебя там не трогает. Делай уроки, а завтра я приду за тобой в школу. Будешь проводить время у меня, пока мама на работе. Только маме ни слова. Договорились?

— Угу, — Катя взяла себя в руки, у неё даже появился боевой настрой. — Я, вообще, ей ничего рассказывать не буду. Пусть сидит там на кухне со своей водкой.

— А она пьёт? — ощетинилась я.

— Каждый вечер перед сном. Маленькую бутылочку. Потом плачет, а потом спать идёт.

Смотри-ка, наша «малышка» без бутылочки теперь не засыпает.

— В общем, сиди в комнате, маме пока ни слова. Завтра после уроков жди меня на крыльце школы. Сколько у тебя, кстати, завтра уроков?

— Пять.

— Всё, после пятого урока я буду у школы. Хорошо?

— Угу.

— Люблю тебя, — вновь порывисто обняла я сестрёнку. — Больше не плачь.