Сахар на обветренных губах (СИ)

Сняв ботинки и куртку, я пошла за ней и обнаружила плачущую сестру, которая опустив голову, тихо всхлипывала, стоя перед отцом, который смотрел на неё так, будто был готов вот-вот ударить.

— Ты в кого такая ебанутая у нас, а? — рычал он на Катю. — В сестру свою недоношенную или сама по себе такая?

— Я не специально, папочка, — едва мямлила сестрёнка из-за слёз. — Я просто сказала подружке…

— Бестолочь! — прикрикнула на неё мама, трясущимися руками разбирая пакеты. По запаху, витающему по квартире, я поняла, что они выпивали, но, видимо, их «праздник» был прерван Катиным возвращением из школы с неожиданным заявлением.

 — Думать надо, что говоришь! И нехер рассказывать о том, что у тебя дома происходит. Это, вообще, никого не касается.

— Хватит на неё кричать! — вспылила я и приобняла сестру за плечи, отчего та, резко повернулась ко мне и уткнулась лицом в живот, начав беззвучно плакать. — О чём ещё она может рассказывать подружкам, если она видит только то, как вы пьёте и дерётесь? Вы сами на себя-то посмотрите!"

"— А ты, вообще, рот закрой! — прорычал на меня отчим, резко встав со стула.

Он замахнулся пятернёй с напряженными пальцами, чем вынудил меня рефлекторно вжать голову в плечи и спрятать Катину голову под руками, чтобы хоть ей не досталось. Секунда. И мне в голову прилетел болезненный тычок. Отчим не стал бить наотмашь, он просто с затяжкой ткнул костяшками пальцев мне в лоб. — Я за сигаретами. Чтобы здесь всё блестело. Позвоните, когда училки уйдут, — бросил он короткие команды. А затем посмотрел на Катя и снова замахнулся. — Как дал бы! — процедил он сквозь стиснутые зубы и вышел из кухни резкими дерганными шагами.

— Чё встали?! — прикрикнула на нас мама и резко дёрнула Катю за руку, практически вырвав из моих объятий. — Я тебе не папа, я тебя не пожалею и так отлуплю… — угрожала она тихо плачущей дочери и тыкала её пальцами в плечи.

— Не трогай её! — пришлось грубо оттолкнуть мать в сторону холодильника и встать между ней и Катей.

 — Ты совсем, что ли?! — рыкнула я матери в лицо и толкнула в плечи. Глядя в её бешенные глаза, под которыми были синяки от побоев, я не увидела в них ни капли того, что можно назвать материнством. — Иди и мужа своего толкай!

— Быстро убрались в квартире. Чтобы всё тут блестело. Не хватало мне ещё по всяким комиссиям потом из-за вас, бестолочей, бегать, — нервно дёрнулась мама, снова накинувшись на пакеты с продуктами.