Сахар на обветренных губах (СИ)

Дай, я сама…

— Не лезь, — отрезал он неожиданно строго. С осторожностью снял с моей правой ноги ботинок и носок. Теплыми пальцами мягко прощупал щиколотку. — Болит?

— Немного, — ответила я с легкой улыбкой, стараясь не отвлекаться на нашествие мурашек, поднявшихся от щиколотки, которой всё ещё касался Вадим. — Уже почти отпустило.

Я быстро надела куртку, чтобы спрятать за как можно большим количеством ткани возможную потерю крови.

Рану всё ещё саднило и неизвестно, что там сейчас происходило.

Вадим обратно надел носок на мою ногу, а затем подставил под неё ботинок.

— Я сама, — остановила я его, внаглую отобрав свой ботинок, чтобы как можно скорее надеть его на ногу, которая уже не испытывала никакого дискомфорта. — Не загоняйся так, — улыбнулась я Вадиму и даже позволила себе коснуться его плеча. — Я уже нормально. Отвези меня домой.

— Прозвучало как «ты классный, иди в жопу», — в его голосе были слышны нотки обид, хоть глаза и излучали тепло и спокойствие.

— Ну… — повела я плечами. — Ты классный.

— Понял, — вдохнул Вадим и резко выпрямился во весь рост, возвысившись надо мной. Нырнул головой под мою левую руку и, приобняв за талию, помог встать.

— Это я могла бы и сама сделать.

— Это забота. Заткнись.

— Поняла, — хохотнула я коротко и, изображая хромоножку, позволила Колесникову вывести меня из ледового дворца на парковку, где он усадил меня в машину и быстро сел за руль.

До многоэтажки, в которой я жила, Вадим домчал достаточно быстро. Всё это время я следила за состояние своей руки и косилась на манжет, надеясь, что, если с порезом всё печально, кровь не выступит к запястью.

Обошлось.

Вадим припарковался недалеко от подъезда, обежал машину и помог мне выбраться из неё. Придерживая за руку, которую я ему доверила, довёл меня до подъездной двери. Выглядел он загруженным.

— Не парься. Я сама виновата, что слишком в себя поверила.

— Стрёмно получилось. Я думал, что мы нормально пососёмся у твоего подъезда, а теперь хз, за что тебя потрогать можно.

— Меня, желательно, вообще не трогать, Колесников.

— Я спас тебя! — изрёк он нарочито возмущенно.

— Ты же меня и покалечил.

— Ну, ты хоть рано не засыпай. Я напишу.

— Посмотрим, может быть, я тебе даже отвечу.

— Я знал, что ты на меня запала, крошка, — подмигнул он мне игриво и коснулся кончика носа подушечкой пальцев, и тут же аккуратно поддел подбородок. — Давай, доведу тебя до квартиры.

— Хитрый какой. Дальше я сама.