Рожденная под темной звездой

Он безумно хотел тело Лизы.

Пришлось приструнить себя. Хорошо, что он сегодня надел джинсы, а не брюки. В брюках его возбуждение можно было бы разглядеть невооруженным взглядом. А к чему раньше времени пугать девчонку?

Он прошёл за ней на кухню и встал в дверном проеме, наблюдая за суетливыми движениями Лизы. Она волновалась. Нервно проводила руками по волосам, поправляя прядку, выбившуюся из косы.

- Тебе со сливками? Сколько сахара? - задавала бессмысленные, ничего не значащие вопросы, лишь бы не смотреть на него, не думать о том, что он стоит совсем рядом, так близко, что она ощущает его дыхание.

- Без сливок. Одну ложку сахара, - его голос был низким, чуть хрипловатым. От него по спине побежали мурашки, а внизу живота что-то сжалось в сладкой истоме.

- Ага, поняла, - девушка нервно обернулась, бросив в его сторону рваный взгляд.

В конечном итоге, результатом её суетливых движений стала опрокинутая турка и слезы, мгновенно навернувшиеся на глаза.

Как Юлиан оказался рядом - она не заметила.

- А, ну, перестань волноваться, - негромкий приказ раздался над её ухом. - Всё не так плохо, как тебе может казаться.

Если бы не сочувственные нотки в его голосе, она, возможно, и сдержалась бы. Держалась же она весь день? Хотя какие только мысли не приходили ей в голову. И о предательстве близких людей, и о подставе.

- Я не знаю, кто я... Я не знаю, откуда пришла... Господи, я даже не знаю, как меня зовут на самом деле! - жалобно всхлипнула она и поддалась ещё одной слабости - прильнула спиной к единственно опоре в этом грешном, несправедливом мире - к груди Юлиана.

У того помутнело в глазах. Какого черта они творят? Какого черта творит он? На хрена разыгрывает из себя благородного спасителя? Не проще ли использовать девчонку по назначению - и всё?

В груди зародилось чувство протеста. Нет, ему не было знакомо чувство раскаяния или муки совести.