Ребенок от брата жениха

Отпускает мою руку, но не успею я даже выдохнуть, мужчина буквально кидает меня в свои объятья. В первые секунды утыкаюсь лицом в его теплую грудь, толстовка расстегнута. Впитываю его запах. Прихожу в себя, хочу вырваться.

— Невинно и по-дружески, — сообщает Адмиралов и не собирается меня отпускать.

Хм, в конце концов, мы не чужие люди… Позволяю себе еще мгновение блаженства, его руки гладят спину. Еще немного, и я ощущаю ладони на своей попе…

— Матвей! Ай!

Мужчина крепко сжимает мои ягодицы, тут же отпускает. Вспышка сладкой боли пьянит.

— Мне сегодня будут сниться коты и сказки про принцесс, — сообщает Матвей, — заслужил я небольшую награду?

Мое лицо полыхает. Я не давала повода, и мы держали дистанцию все эти дни. Но вечерние огни, снег и минуты наедине кружат голову.

— Идем к ребенку.

Оставляю вопрос без ответа. Матвей открывает двери, заходим в дом.

Мужчина сразу забирает у меня пальто и вешает в большой шкаф в прихожей. Я еще не совсем пришла в себя от прикосновений, да и сегодняшний день вымотал. Опускаюсь попой на шикарный круглый пуфик. Тяну молнию на сапоге вниз, но у щиколотки она заедает. Тащу сильнее, никак. Издаю усталый стон.

Матвей уже пошел глянуть, как Златка. Дочка не выбегает меня встречать, но я рада. Нет, я соскучилась. Просто это значит, что маленькая спокойна и хорошо проводила время.

— Ты чего?

Адмиралов вышел посмотреть, почему я верещу.

Несколько шагов, и он у моих ног. Формулировка шикарная, ничего не скажешь. Но уже скоро я престаю хихикать внутри себя, потому что мужчина берет в руки мою лодыжку. Вертит, хмурится. Я тут же задерживаю дыхание, когда два его пальца оказываются между замком и моей кожей. Он двигает ими, я чувствую пульс меж бедер.

— Матвей!

Одно прикосновение, а я уже возбудилась и набухла. Он все еще елозит пальцами, я до боли прикусываю губу.

— Что такое, Милена? — вскидывает брови «ангел» в толстовке. — Я всего лишь вытащил из молнии твой носок. Давай, займусь второй ногой, и ты, наконец, встретишься с дочерью.

Хочу показать язык своему спасателю, но боюсь разжать губы. Иначе из них вырвется стон. Нога, которую он выудил из сапога и поставил на пол, дрогнула.