Ребенок от брата жениха

Сердце стрельнуло только от мысли — не там ли Матвей? Горько усмехаюсь сама себе, даже в такой момент меня беспокоит Адмиралов. Ну ничего, скоро я хотя бы освобожу совесть.

Едем практически в полной тишине. Дочка, кажется, дремлет. Иван пытается завести разговор о нашей чудесной жизни за границей, я не поддерживаю. К чему лицемерить? Слава богу, доезжаем быстро и почти без пробок.

Элла Геннадьевна как обычно с порога начинает проявлять светскую заботу. Пытается угостить Златку чем-то, но девочка воспринимает без энтузиазма.

"Матвея в доме я не вижу. Неужели он догадался о правде и вообще куда-то уехал? Становится холодно. Размышляю, как пережить этот вечер, но не подозреваю, что через минуту буду думать уже совсем о другом.

— Ну что, едем к твоей маме? — Иван приходит из кабинета отца к кухонной зоне, где я так и не притронулась к чаю.

— Мм… Да.

Элла щебечет — вы толком не посидели. Выдавливаю улыбку, иду к Златке. Дочка сидит, нахохлившись, в кресле и обнимает своего игрушечного кота. У меня внутри щемит от нежности. Присаживаюсь рядом, целую любимый лобик и… Понимаю, у ребенка температура.

Иван уже пошел к машине. Эллу тоже не видно, может, вышла с сыном. Собираю Злату, сегодня мы будем ночевать у моей мамы. Дальше посмотрим, что скажет врач. Засада, конечно. Делать хорошую мину с Ваней я больше не могу, переезд с больным ребенком невозможен.

Выхожу к воротам с дочкой на руках. Ваня сияет, у него приподнятое настроение.

— Может, сразу заедем в итальянский за пиццей? — предлагает он. — По пути.

Выдыхаю.

— Вань, у Златы температура. Пожалуйста, отвези нас быстрее к моей маме.

Улыбка слетает с лица парня, и оно вытягивается.

— Когда она заболела? Почему ты не сказала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне кажется, или в его тоне нотки брезгливости.

— Я и сама не знала. Она горячая стала только что.

Элла моргает накрашенными глазами, смотрит то на меня, то на сына.

— Мне сейчас нельзя заражаться, — сообщает бывший жених, — у меня важные процессы на работе.

Хочется его стукнуть. Но обижаться я должна только на саму себя.