Развод. Вторая жизнь для попаданки (СИ)

Внутри поднялось странное чувство: тревога, нетерпение.

Я схватила сумку, перекинула её через плечо и стала осматриваться. Во дворе было слишком много народа.

Я металась взглядом среди раненых, вглядываясь в каждое лицо.

Где он?

Я почти чувствовала, как нарастает злость. Эта глупая, мужская, твердолобая упрямость. Вместо того чтобы принять помощь, он отмахивался от нее.

Я шла в сторону замка, но взгляд сам собой упал на казармы — и я замерла.

Он был там. Его белая рубашка, уже окрасилась в красное… Сердце чуть не выскочило из груди от одного этого вида.

"Чёрные волосы растрёпаны, рубашка на плече и груди располосована, на виске — ссадина. А он… будто ничего не случилось. Стоял, говорил с командирами — коротко, чётко, жёстко. Один из солдат, резко кивнув, тут же побежал исполнять приказ. Торн повернулся, чтобы отдать новое распоряжение. Его движения были уверенными, как всегда, но я видела, как он морщится.

Я не могла оторвать взгляда.

И тут он повернулся в мою сторону. Его жёлтые глаза сразу же нашли меня, будто и не искали вовсе — просто знали, где я.

А я стояла и ждала. Не могла сдвинуться с места.

Равенхольт подошёл ко мне. Остановился совсем близко, с его плеча всё ещё капала кровь, а рубашка была безнадёжно испорчена.

— Генерал, — я чуть хрипло выдохнула. — Вы ранены. Я… Я не уйду, пока не осмотрю вас. Хотите вы того или нет — мне всё равно. От меня вы так просто не отделаетесь.

Я ожидала, что он нахмурится. Откажется. Отмахнётся, как и от Райнера. Но он посмотрел на меня долго, выдохнул через нос — и вдруг кивнул.

— Хорошо.

Это выбило из-под ног почву. Просто... хорошо? Без возражений, без упрямства? Я даже не знала, что сказать. Внутри меня разлилось облегчение.

Мы молча двинулись в сторону замка. Торн шёл немного впереди, слегка прихрамывая, но не замедлялся.

В его кабинете было полутемно — свет лишь от настенной лампы. Генерал молча закрыл за нами дверь, шагнул к столу.

Я не отвела взгляда. Сначала, потому что надо было следить за раной, понять масштаб повреждений. Но потом… уже не могла не смотреть.

Каждое его движение было спокойным, выверенным. Он стянул рубашку с плеча, и ткань с хрустом отклеилась от запёкшейся крови. Под ней — старая шрамированная кожа, свежие порезы, глубокий синяк под ключицей.