Развод. Вторая жизнь для попаданки (СИ)

Я сам сообщу. Сегодня же напишу. — Его голос звучал ровно, слишком ровно.

Я не поверила. Ни на миг.

Молча кивнула, сделав вид, что удовлетворена. Не время было настаивать. Давить — бесполезно. Если он действительно что-то утаивает, то добровольно не признается.

Но внутри у меня уже рождался план. Спокойный, осторожный. Если уж никто не собирается давать мне ответы, я найду их сама.

Та кожаная папка не давала мне покоя. Отчего-то я нутром чувствовала, что могу найти кое-какие ответы в ней.

Глава 40

Мне приснилось, что я снова там.

На даче.

Та самая — единственная, своя. Мое старое сердце сжалось даже во сне. Я снова переживала то, что давно похоронено в глубинах памяти.

Мы только-только купили её. Долго выбирали — целыми днями мотались по объявлениям, объездили десятки участков. Всё не то. Не цепляло. Не чувствовалось «моим».

А потом нашли.

Скромный домик с заросшим садом и облупившейся калиткой. Я только ступила на тропинку — и поняла. Вот оно. Наша дача.

Боря сразу взялся за огород.

Муж красил беседку…"

"А я — готовила. Готовила, как будто на праздник. Мы ждали детей.

Сыновья, дочка, невестки. Анечка и Катюша — наши внучки — босиком носились по лужайке, визжали, плескались водой. Я стояла у мангала с тарелкой в руках, а Боря жарил мясо.

Я смеялась. Просто улыбалась. Все мои были рядом.

А потом…

Он начал оседать.

Саша, наш старший, подхватил его у самой земли.

Скорая. Сирена. Пустота.

Я осталась как лебедь без крыла. Вижу небо, помню, как летать… но больше не могу.

Картинка смазалась, а потом на её место пришло новое видение, будто плетью по сердцу.

Генерал Торн.

Он стоял на стене, с мечом, словно из стали. Ветер рвал его волосы, кочевники наступали.

Всё было в движении, в криках, в грохоте оружия. Он давал приказы, отражал удары. И вдруг — как тогда, как Боря — он осел.

Я закричала во сне.

Проснулась с криком, в липком поту, с колотящимся сердцем.

В груди было больно. До слёз.

План созрел сразу.

Не потому что я любила хитрить — нет, просто ждать и дальше, терпеть молчание Райнера, я уже не могла.

Утром, когда он зашёл за мной на завтрак, я встретила его с поникшим видом и усталой улыбкой.

— Райнер… — тихо сказала я, — боюсь, мне сегодня не до рынка. Тянет внизу живота.

Он тут же подался вперёд с тревогой на лице:

— Вам плохо? Я могу помочь.