Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Уголки её губ опускаются, и я вижу в её глазах отражение собственной боли. Она тоже страдает, моя девочка. Страдает от того, что её семья разрушена, что ей приходится делить любовь отца с кем-то ещё. И от осознания этого моё сердце разрывается ещё сильнее.

Имя его новой жены по-прежнему отдается внутри болезненным эхом, словно удар колокола в пустой церкви. По спине пробегает холодок, а в животе образуется тугой узел. Но я заставляю себя улыбнуться, хотя чувствую, как натягиваются мышцы лица, как дрожат уголки губ:

— Все будет хорошо, милая.

Стараюсь, чтобы голос звучал легко и беззаботно, но выходит натянуто. Дети обмениваются быстрыми взглядами — они всё понимают, всё чувствуют. Воздух в комнате становится тяжелым от невысказанных слов и подавленных эмоций.

Как мне научиться говорить о нем спокойно? Как мне научиться произносить имя той женщины без этой колющей боли в груди? Тридцать лет — это слишком долго, чтобы просто отпустить и забыть. Слишком долго…

Мама выглядывает из кухни, вытирая руки о фартук с вышитыми маками — её подарок от Лейлы на прошлый день рождения.

— Ужин готов! — объявляет она, и в её голосе звучит то же наигранное веселье, что и в моём. — Всем мыть руки и за стол!

От кухни доносится аромат запеченного мяса с травами и свежего хлеба, вызывая у меня приятную тяжесть в желудке.

За ужином мы сидим за большим овальным столом, покрытым белоснежной скатертью с вышивкой по краю. Мама всегда настаивала на сервировке даже для обычного семейного ужина — ""трапеза должна быть красивой"", говорила она. Фарфоровые тарелки мягко позвякивают, соприкасаясь с серебряными приборами. Свечи в центре стола отбрасывают теплый мерцающий свет на наши лица, смягчая черты, скрывая следы усталости и печали.

"Мы говорим о будущем. О том, что Фарид и Лейла будут жить вместе в Лондоне — они показали примеры хороших квартир недалеко от университетов. О том, что Мурад и Ахмет планируют открыть филиал компании в Европе. О моем фонде, который растет с каждым месяцем — мы уже помогли отремонтировать три детских дома и построить новый корпус в школе-интернате для сирот.