Дочь моего друга

Разве что-то поменялось оттого, что мы стали встречаться?

— Ты еще совсем молодая, Яна, а потому наивно смотришь на многие вещи. Андрей намного старше тебя, это раз. Когда тебе будет тридцать, ему стукнет пятьдесят."

"— Когда мне будет тридцать, Андрею исполнится сорок пять, — на моем лице снова расцветает улыбка, потому что я уже знаю, что подарю ему на день рождения. — По-моему, прекрасная разница. Тебе пятьдесят три, а женщины, с которыми ты периодически встречаешься, далеко не твои ровесницы, так что…

— Не сравнивай, Яна, — грубо обрывает меня отец.

— Эти бабы резиновые — попользовался и забыл.

Я начинаю злиться из-за стойкого ощущения, что он разговаривает со мной не как с равной, а как с ребенком, который, играя в песочные куличи, наивно полагает, что строит настоящее здание. Мне двадцать четыре, в конце концов. Моя мама в этом возрасте уже была замужем.

— Резиновые, потому что ты не знаешь их родителей, пап? Для кого-то они тоже любимые дочери.

— Вот не надо, Ян, мне на совесть давить.

Это сорт женщин другой — они изначально отдупляют, как и для чего. А ты что в жизни понимаешь? Жила под стеклянным колпаком всегда, как бабочка в музее. Не знаешь, какими люди сволочами могут быть.

— Так, может, пора меня выпустить? Я же не выставочный экспонат. Теперь Андрей вместо тебя бережет меня, пап. И отлично с этим справляется.

— Да что ты знаешь о нем?! — оглушительно рявкает отец, так что его лицо становится иссиня-малиновым. От неожиданности я вздрагиваю и отступаю назад, потому что на моей памяти он никогда не повышал на меня голос.

— Видишь только его обертку: костюмы шикарные, людей, которые перед ним лебезят, рестораны и машины дорогие. Ты понятия не имеешь, кем он был двадцать лет назад! Обыкновенный уличный бандит, готовый головы проламывать монтировкой. Не настоял бы я, чтобы он учиться пошел, по сей бы день с ней ходил. Андрей этот твой «самый лучший» людей избивал, проституток пачками трахал и такие дела творил, что на пожизненную отсидку тянет.

Я чувствую себя так, словно стою возле стены, а мне в лицо швыряют мусор, ожидая, когда расплачусь. Знаю, что Андрей небезгрешен, но слышать такие обвинения от отца о человеке, которого я люблю, очень неприятно. Если эта информация окажется правдой, так ли сильно она меня коробит? После экстренного мозгового восстания прихожу к выводу, что не услышала ничего из того, с чем не могла бы справиться.