Развод. Другая семья мужа (СИ)

Если бы я не держалась за спинку дивана, то обязательно рухнула бы прямо на паркет, потому что необдуманно взглянула в глаза этому человеку.

Его холодный взгляд был наполнен ненавистью, Борис Олегович бросал вызов всему, что стояло перед ним. Он смотрел на всех с презрением и отвращением. Мне не хотелось становиться его врагом.

— Борис Олегович, я в безвыходном положении. Мне не к кому обратиться за помощью.

Он кивнул мне и сделал вид, что не заметил, как мой голос дрожал при каждом слове.

Отец Яны лениво двигался, словно хищник осматривает свою территорию в спокойное время.

И я присела на край дивана.

— Я не знаю, с чего начать свою историю, — подала я голос. Борис Олегович окинул меня взглядом и затормозил мой рассказ жестом вытянутой руки.

— Не стоит. Мне Яна описала ситуацию, в которой ты оказалась. И я готов решить твою… проблему, — замолчал он так неожиданно, когда подбирал слово.

Мое сердце в испуге забилось в грудине.

Этот мужчина был пропитан смертельной угрозой. Я мало что о нем знала, но от Яны слышала истории, что рядом с ее отцом люди не просто теряли работу, с ними происходили страшные вещи, которые в итоге отнимали их жизни.

Мне хотелось развестись с Варданом, но не его смерти. Нет, смерти я ему не желала, как бы жестоко и плохо он со мной ни поступил.

— Мне бы только развестись, и больше ничего не нужно. — Мягко сказала я.

Борис Олегович сверкнул на меня своими глазами и наклонился корпусом в мою сторону.

— И больше ничего? — высмеял он мои слова. — Девочка, да твой мужик сейчас переписывает акции в своей крупной компании на того мальчишку! А что останется тебе и твоему ребенку?

Взмахнул он руками, словно опасный сокол в небе, и неожиданно приблизился ко мне. Борис Олегович навис надо мной.

— Не будешь жесткой в этом вопросе, тебе и твоему ребенку останутся только крошки хлеба с их стола! — ударил он по спинке дивана.

Перед глазами так и стоял образ, в котором Милана вместе с Варданом смеются за столом, наполненным разными блюдами, но в мои руки падает только кусок хлеба, пока я стою на коленях.

От страха и боли я сжала кулаки и ногтями впилась в кожу ладоней. Зажмурила глаза, да так, что белые мушки запрыгали передо мной.

Я никому не позволю так с собой обращаться!

— Леся, послушай моего отца.