Развод как средство от депрессии

Вчера вечером злилась на себя и на Артема за компанию, а сегодня уже пакую вещи, чтобы перехать к нему. Оказывается, он может быть весьма настойчив и тверд в принятии решений. Было очень стыдно перед Трояновыми-старшими — вид у нас был такой, будто мы маргинальные личности. Ужас просто! Сама не могу понять, как такое произошло. Хромать я перестала, а вот мажор теперь красуется шикарным синяком на лице. Посмотрев на Артема, снова хихикнула.

— Тебе не стыдно смеяться над больным человеком?

— Неа, — оторвавшись от собирания сумки, подошла к нему и поцеловала в скулу.

— Инка, — мужские руки тут же сомкнулись на моей талии, — вот не зря я сразу подумал, что ты моя персональная беда. Как знал!

— Что ты знал? — удивилась таким словам.

— Всё! Пришлось тебя великом сбить, чтобы обратила своё внимание. Да шучу! — сдался мужчина, когда ущипнула его за бок.

— Артем, мы не будем сегодня паковать всё. Квартира оплачена еще на месяц. Как сам видишь, вещей у меня не слишком много, — обвела рукой комнату.

— Кстати, о машине. А почему она оранжевая? Очень яркая.

— А почему нет? Мне нравится. Оранжевый металлик. Комфортная, вместительная. И Вольво считается самой безопасной маркой автомобилей. Как-то так.

— Потрясающее сочетание рациональности с чудаковатостью. У тебя волосы с фиолетовые, а ты не неформалка. И как умудряешься собрать все в кучу? — он пожал плечами.

Квартира Артема особого впечатления на меня не произвела — безликая дизанерская обстановка, хром, стекло, темная мебель и яркие акценты. Заметив мой задумчивый вгляд, хозяин жилища по-барски предложил:

— Можешь все выкинуть и переделать. Мне тоже не нравится, — но я сразу в бой кидаться не собиралась. Вдруг через неделю съеду обратно? Но на удивление, ужились мы очень легко.

Мамуля моя вела себя как никогда надменно, с претензией на аристократичность, папа же сразу нашел общий язык с Сергеем Петровичем, и на женские разборки им было совершенно плевать. Родительница же, узнав, что свадьбы пока не планируется, высказала свое недовольство прямо в лоб, обвинив меня в неразборчивости, неумении думать головой и подобном.