Развод. Игра на выживание (СИ)

Этот опыт останется навсегда не только в нашей с Богданом памяти, но, как оказалось, ещё и в ДНК нашей дочери.

Болезненный опыт… но такой важный!

Ведь только теряя, можно найти что-то особенное!

Сейчас, спустя время, кажется, ничего страшного тогда не произошло, но каждый раз, проезжая мимо здания городского суда, грудь стискивает пронизывающий страх.

Страх, что всё могло закончиться…"

"Наверное, спроси у ста женщин: «Развелись бы они тогда, в моей ситуации?», девяносто девять ответили бы: «Да!». Но я оказалась той, что решила по-своему.

Потому что не бывает одинаковых семей и одинаковых разводов.

Каждый развод – это либо избавление, либо боль. Каждая семья – это тяжёлый крест или великое счастье.

И выбираешь только ты!

Вечером, лёжа в постели и целуя в кудрявую макушку чавкающую младшую дочь, чувствую тёплое прикосновение сзади.

– Уснули? – спрашиваю шёпотом.

– Да, – хрипит Даня, упираясь подбородком в моё плечо. – Наконец-то, скоро каникулы.

– Это точно.

Он смотрит, как Софа терзает мою грудь, а потом трудно вздыхает.

– Устал?! – спрашиваю, поворачивая голову и тычась носом в гладко выбритую щёку.

Не ощущать от него запах сигарет необычно. Второй год привыкаю.

– Есть немного. Может, ну его на хрен, Ян? Кому ты хочешь доказать что-то в этой администрации?

– В первую очередь – себе.

– Ничего не изменится.

– Посмотрим.

Даня мотает головой и грубовато целует.

– В кого ты только такая упёртая?!

На отца намекает. Мы практически с ними не общаемся. Редкие встречи ради Маши с Ваней и без присутствия Богдана.

– Может, ты ещё и мэром станешь? – с иронией проговаривает.

Хихикаю в подушку и забираю грудь у спящей Софийки. Осторожно, чтобы не разбудить разворачиваюсь к мужу и крепко обнимаю.

– Может быть, и стану, – отвечаю легкомысленно, заглядывая в лицо. – Сомневаешься?!

– В тебе? Ни разу, – посмеивается он и целует в губы. – В себе сомневаюсь, – прикусывает подбородок, опускаясь ниже.

– Почему?! – запрокидываю голову назад.

Сознание уплывает, но это не мешает мне разразиться тихим хохотом после того, как слышу хриплое ворчание: – Для «первой леди» я, пожалуй, грубоват…

Эпилог.

Тринадцать лет спустя.

– Папа, я есть хочу, – заявляет мне Соня деловито. – Вы с мамой совсем заработались. Машка в Москве. Ванька в универе своём пропадает. А я?!

– А ты поедешь со мной сейчас ужинать, – пытаюсь разлепить глаза, которые от долгой работы слезятся.

– Я? – взвизгивает моя младшая дочь. – Одна? С тобой? Папуля, ты такой крутой.