Развод. Игра на выживание (СИ)

И надерёт там всем задницу в администрации. Слово Соболева даю.

Пропустив пару раз воздух через лёгкие, снова хватаю ложку и в полной тишине поглощаю суп. Пожалуй, это самое вкусное, что я ел за последние недели. Желудок предательски вибрирует, по телу тепло растекается.

– Ну так, что? – спрашивает Янка.

Смотрит выжидающе.

Сразила наповал и добивает.

– Ты поможешь? – по-деловому складывает руки на столе.

Удостаиваю её мрачным взглядом и безразлично отзываюсь:

– Посмотрим.

Просто не хочу вручать ей грёбаную победу с венком из лаврушки.

Вернее, чемпионка.

– Я тебе помогу, – произношу подумав. – Но положенные двадцать процентов за наставничество заберу.

– Будешь обирать своих детей? – спрашивает, качая головой.

– Это будет первый урок предпринимательства, – отодвигаю пустую тарелку. – Спасибо. Вкусно.

– Добавки? – задирает тонкую бровь.

– Нет.

Мрачно наблюдаю, как она поднимается и прихватывает посуду со стола.

– Так… что за урок, Соболев? – интересуется развернувшись. Проходится по мне намеренно безучастным взглядом, но грудь выдаёт её с потрохами.

Собрав ноющие яйца в кулак, откашливаюсь.

– Когда просишь о поддержке, неважно какой – финансовой, репутационной или интеллектуальной – привыкай делиться прибылью. Увы. По-другому не бывает, Яна Альбертовна.

– Хорошо, спасибо.

– Обращайся, – киваю.

– Нет, – уставший взгляд становится серьёзным.

– Не понимаю, но пусть будет так.

Сверху доносится детский голос, и мы одномоментно подрываемся с мест.

Дальнейшее время до вечера проходит в хлопотах. Маше заметно легче, но неожиданно температура поднимается у Вани. В последнее время из-за загруженности я был на редкость хреновым отцом.

Дина тоже после недавней болезни, а ещё и в новой для неё обстановке плачет и просится к маме. Мы звоним Ане с планшета, она со слезами в глазах долго общается с дочерью.

Затем сообща выполняем все лечебные процедуры, назначенные доктором.

С Яной встречаемся редко, в коридоре, обмениваясь многозначительными взглядами.