Развод. Игра на выживание (СИ)

– Зачем ты издеваешься надо мной? Хочешь меня проучить? Как собаку выдрессировать?

- Не говори ерунды.

- Ерунды? А ты подумал, что я скажу детям? А родителям?

- Блд, – усмехается. – Ты в своем репертуаре. Главное – что сказать родителям.

- Потому что для меня это важно, Даня, - повышаю голос. – Скажи, скажи мне, какие сроки у твоей дрессировки?

- Я не знаю.

- Так может это просто предлог, и ты вообще не вернешься?! – дерзко задирая брови.

- Может быть, - произносит сухо.

Шокировано уставляюсь на то, как напрягаются мышцы на его спине.

"- Может быть? – шепчу дрожащими губами.

Богдан размещает чехол с костюмом на открытой вешалке возле входной двери и усаживается на высокий пуфик, упирает локти в колени. Ладони сцепляет в замок.

Смотрит. Пристально смотрит и молчит.

Обнимаю себя руками и растираю плечи, чтобы хоть немного почувствовать свое тело.

- Давай без истерик, Ян.

- Я просто не понимаю за что ты так со мной, - мотаю головой.

- Как так? – усмехается, потирая подбородок. – Живешь в доме за десять миллионов, у тебя есть хорошая машина.

- Да какие деньги? – уставляюсь на него. – Я тебя люблю.

- Я тебя тоже, - произносит Богдан, уводя взгляд.

Чувствуя, что его броня треснула, опускаюсь рядом, расцепляю его руки и крепко обнимаю. Муж не сопротивляется, хоть и не обнимает в ответ. В нос тут же проникает родной запах, действует на меня как успокоительное. Это смешанные ароматы туалетной воды, сигарет и самого Богдана.

- Даня, ну давай поговорим. Данечка, - прошу, пытаясь отыскать его глаза, но он не смотрит.

- Обязательно, когда ты успокоишься, - кивает.

Его лицо гладко выбрито, на нем нет следов усталости или того, что он переживал эти два дня. Он, как и всегда, ведет себя сдержанно и сухо.

Любить эмоционального банкрота не просто.

- Я просто не понимаю, как должна себя вести. Ты не говоришь чего-то конкретного. Меня все спрашивают, где ты. Дети, родители, даже соседи, - жалуюсь, приложившись щекой к его груди.

- Может, хватит думать, что скажут соседи? – грубовато отодвигает меня от себя. – Ты слишком за это переживаешь. Я скажу одну вещь. Запомни её, как аксиому. «Мир не крутится вокруг Яны Шацкой». Прими как данность, что глобально, всем на тебя пох*й.

Сглатываю обиду, отшатываюсь и поднимаюсь на ноги. Досадные слезы катятся по щекам.

С лестницы слышны стремительные легкие шаги.

- Папа, - кричит Ванечка. Летит на отца.