Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Вспыхнул быстро разгорающийся пожар. Секунд через пять такой же бомбардировке подвергся и двухтрубный крейсер. Но тому пришлось хуже, очевидно, двум снарядам удалось пробить его палубную броню и взорваться внутри корпуса. Но все это было уже не так важно, потому что самый первый снаряд, очевидно, пробил крышу боевой рубки и разорвался внутри. Из смотровых щелей и дверей выметнуло языки пламени. И все это происходило на фоне стены водяных столбов, окруживших крейсер со всех сторон. Потом снаряд проник в кочегарку, и черный угольный дым смешался с молочно-белым паром.

И как удар милосердия – внутренний взрыв, где-то в районе кормового орудия. Мы ясно видели – на японце загорелись пороховые картузы в бомбовом погребе. Яркое бело-розовое пламя, смешанное с дымом, ударило в небо столбом.

Вам приходилось видеть, как полыхают пороховые картузы? Спаси вас Бог от подобного зрелища. Сказать по чести, японской «собачке» хватило бы и самого первого попадания. Секунд через пятнадцать она разломилась пополам и затонула.

Оторвавшись от созерцания страшного зрелища гибели двухтрубного японского крейсера, я дал команду в машинное отделение:

– Полный вперед! – И наш «Маньчжур», развив свой максимальный ход – 14 узлов, заспешил к горящей «Мацусиме», готовясь внести свою лепту в сражение, разыгравшееся у входа в гавань Шанхая. Но, увы, нам так и не довелось в нем поучаствовать. Мы не успели подойти к противнику на расстояние, с которого наши старые восьмидюймовые пушки могли бы добить до цели.

На бедную «Мацусиму» обрушилась третья очередь снарядов, выпущенных из пушек неумолимого убийцы. Это было, наверное, излишне. Уже после второй серии попаданий он горел, как факел. Град снарядов, и обреченный японский крейсер взорвался. В воздух полетели обломки. Когда отгремели взрывы и дым рассеялся, мы увидели на воде лишь плавающий мусор и деревянные куски того, что несколько минут назад было военным кораблем. На месте гибели «Мацусимы» мы подобрали трех японских матросов, судорожно цеплявшихся за спасательные круги и обломки шлюпки, обожженных и контуженых. На месте гибели двухтрубного крейсера живых обнаружено не было.

Закончив спасательные работы, мы направились навстречу уже отчетливо видимому в лучах восходящего солнца странному кораблю под андреевским флагом, который легко резал волны Желтого моря. Очевидно, это и был таинственный и грозный «Ярослав Мудрый».

11 февраля (29 января) 1904 года, 10:15.