Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

– Да, в той версии истории все было именно так, – ответил Ильич царю, – а вот, что случится на этот раз… – и вождь мирового пролетариата развел руками, показывая, что все еще не предрешено…

– Одно могу сказать точно, – жестко сказал Михаил, и лицо его вдруг стало злым и суровым, – брата моего уже нет в живых, и свергнуть себя, как это произошло там в феврале 1917 года, я никому не позволю.

– Да, – ответил задумчиво Ленин, – когда знаешь о будущем многое, если не все, то можно избежать многих роковых ошибок.

Как я уже понял, ваше величество, – я заметила, что Ильич впервые обратился к Михаилу с упоминанием его титула, – вы решили сами начать революцию сверху, не ожидая того момента, когда она закономерно произойдет снизу. Как там говорится, «Верхи не могут, а низы – не хотят».

– Именно так, господин Ульянов, – сказал Михаил, улыбнувшись. – Капитальный ремонт и перепланировка здания государства Российского обойдется куда дешевле, чем его полный снос и строительство на его фундаменте нового сооружения по старому проекту.

И я, испытывая искреннюю симпатию ко многим вашим идеям, кроме «до основанья, а затем», рассчитываю в этом деле на вашу искреннюю помощь…

– Но я уже дал свое предварительное согласие господину Дурново, – прищурившись сказал Ленин, – и скорее всего, не стану брать его назад. Архиинтереснейшая и архисложнейшая задача…

– Ну, вот и отлично, господин Ульянов, – кивнул Михаил, – я думаю, что мы с вами вместе сумеем сделать много полезного для нашего народа и государства.

Скажите, с чего бы вы хотели начать?

– Начинать нужно с самого главного – с того, без чего не может существовать ни одно государство! – без запинки ответил Ленин. Похоже, что он уже продумал все, и теперь был готов четко отрапортовать императору о своих мыслях и планах."

"– И что же это самое главное? – с любопытством спросил Михаил. – Если не секрет, конечно…

– Нет, не секрет, – лукаво улыбнулся Ильич. – Но почему-то об этих очень важных вещах люди чаще всего не задумываются.

А это очень важно. Я имею в виду идеологию, которая должна поставить перед людьми и государством определенную цель. То есть то, ради чего и для чего в дальнейшем все будет делаться. Вот вы, ваше величество, можете это мне объяснить самыми общими словами?

– Ну… – неуверенно сказал Михаил, – наверное, для того, чтобы всем было лучше…

Похоже, что он до сих пор как-то не задумывался о таких высоких материях, и вопрос Ленина застал его врасплох.