Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Потом под водой, у борта и под днищем, вздымая фонтаны воды, начали рваться снаряды, упавшие с недолетом. Японский крейсер, не снижая хода, начал крениться на левый борт, один из последних снарядов рванул под пером руля, искалеченный крейсер понесло налево, все больше усиливая губительный крен. Вот он лег на борт, окутываясь облаками пара, и затонул.

Жертве «Ушакова» досталось не меньше. Он осел кормой по самую палубу, а в районе кормового орудия что-то ярко горело, извергая языки пламени, подобно фейерверку.

Кажется, снаряд с «Ушакова» воспламенил полузаряды первых выстрелов, сложенные непосредственно у орудия. Пока он там тонет, мы берем на прицел следующую пару японских кораблей.

Как странно, что японский флот, потеряв два корабля, еще никак на это не реагирует. Ну, нам так даже проще. Сжимаю кулаки и переживаю, как будто это мои артиллеристы ведут огонь по врагу. Минута, и еще два крейсера, садясь кормой, покидают строй. У одного из них в небо бьет ярко-радужная струя пламени – горит кормовой пороховой погреб, и японский корабль уже не жилец на этом свете.

Английская система картузного безгильзового заряжания при малейших неприятностях сулит большой пожар и гибель. А тут, кажется, снаряд угодил в элеватор. Рев сгорающего пороха невозможно не услышать, и японские флагманы наконец обратили внимание на то, что творится у них в хвосте. Пока они ничего не предприняли – мы разносим в клочья третью пару. Оба тонут, окутанные дымом и пламенем.

Мы еще за пределами досягаемости их орудий. Замыкающий броненосец дает по нам залп из своей кормовой башни – недолет, кабельтовых десять. Два исполинских водяных столба поднимаются над водой, японские снаряды рвутся сразу, не успевая уйти на глубину. «Москва» доворачивает примерно на румб с четвертью влево… Так, «Ушаков» приведен в позицию стрельбы обеими башнями по концевому броненосцу. Что он задумал – ведь легким двухпудовым фугасным снарядом ему не пробить ни бронепояс, ни броню башни.

Снаряды ушли к цели. Накрытый «Москвой» бронепалубный крейсер горит, как костер, а мы уходим в крутой левой циркуляции от японских броненосных крейсеров, которые бросились на нас разворотом «все вдруг»."

"Я чувствую ярость японского адмирала – всего за каких-то семь минут он лишился семи… Господи, нет – восьми кораблей! Замыкающий броненосец, по которому вел огонь «Ушаков», получил снаряды под самую корму.