Рассвет твоей нежности

Ведет себя так, словно ничего не случилось.

— Артем, я не могу. Готовлю задания для самостоятельной работы. Нужно было позвонить заранее, я бы предупредила, что не смогу выйти. — нашла повод, чтобы не встречаться.

— Сколько еще у тебя уроков?

— Три. — настороженно ответила.

— Я подожду.

— Зачем? — видеть мне его не хотелось, впрочем, как и слышать.

— Нам надо поговорить. Не переживай, я теперь безработный у меня полно времени. — грустно хмыкнул он в трубку.

Я и не думала переживать. Наверное, поговорить требовалось, но мне казалось, что и так все ясно — мы больше не вместе.

— Не хочешь спросить, почему я остался без работы? — мне показалось, что в мой адрес прозвучал упрек. В класс стали входить ученики.

— Я думаю, ты мне об этом сообщишь. А сейчас извини, но мне нужно готовиться к уроку.

— Это твой благоверный постарался, — будто не слыша моих слов, гневно выговорил Артем.

Мне стало интересно, как со всем этим связан Черногоров, поэтому прерывать разговор не стала.

— Я еще докопаюсь до правды! Я работал на них без праздников и выходных, а они увидели синяки и указали мне на ворота! Видите ли, я своим видом напугаю девочек! Я просил их предоставить мне отгулы…

— И какое отношение ко всему этому имеет Андрей? — перебила его гневный монолог.

— Андрей уже?! — послышалась насмешка в голосе. — Сразу после этого мне предложили работу, знаешь какую?!

— Какую?

— Уехать на Ямал и возить гендиректора одного предприятия! А ты знаешь, что Черногоров является совладельцем этой компании? — голос Артема звучал громко и зло.

— Откажись и все, — мне не хотелось во все это вникать, потому что я не видела проблемы.

— Откажись?! Мне тесть прямым текстом заявил, что если я туда не отправлюсь, он меня в армейку контрактником устроит, буду по горячим точкам и полигонам мотаться!

Из всего этого монолога наполненного гневом я выхватила только одно слово, которое и произнесла недоуменно вслух:

— Тесть?

— Э-э-э… — замялся Артем.

— Это ты чуть меня не убил, — спокойно выговорила я. — И даже не позвонил, не извинился, — голос мой зазвучал громче, и несколько пар любопытных детских глаз уставилось на меня. — Я не могу больше говорить, Артем. Пока.