Рассвет твоей нежности

 — я представил, как он яростно трясет головой не соглашаясь с моим предложением.

— Оставь информацию себе. — я сбросил вызов. Ждать долго не пришлось, мне тут же вновь набрали.

— Мы согласны, но деньги вперед…

Договорились с Юрой, что нужную сумму я брошу ему на карту, номер телефона привязан к ней.

— Говори, — потребовал я, как только отправил деньги.

— На правой руке большая черно-белая наколка: карта, объемный компас, возле запястья небольшой черный самолет. Все, больше ничего не помню. До свидания.

Меня смущало несколько моментов.

Сейчас не лето, в футболке даже в солнечную погоду редко кто ходит. Если предположить, что пацан совсем юный, а наколку сделал недавно, мог закатать рукава… Мужики доверия не вызывали, не могли они в прошлый раз не помнить о наколке, очень подробно Юра ее сегодня описал. Значит, заранее планировали заработать… Или тупо развели? Сейчас прокручивая в голове наш с ними разговор, отметил, что Юра предложил оставить мне им свой номер, на случай, если они вспомнят детали. Можно ли доверять этой информации?

Среди знакомых я такой наколки ни у кого не видел. Хотя, мой круг общения — это в основном мужики в рубашках, костюмах и галстуках. Ну а если за этим стоит Алина? Кто мог ей помочь?..

Появилась небольшая, но зацепка. Нужно спросить у Германа, может в клубе видел кого-нибудь с похожей темой? Да и Ибрагиму позвонить, рассказать, что удалось узнать. Пусть ищут.

— Ты все это время меня ждал в коридоре? — вышла из спальни Таня. Задержал на ней взгляд.

Смутилась, покраснела. Она просто не представляет, насколько хороша. Без косметики выглядит совсем девчонкой. Чистая! Свежая… Так и нарывается на неприятности. Или приятности…

— Я же предупреждал, — взял ее за руку и притянул к себе, поцеловал в висок. — Идем, нас, наверное, уже ждут.

— Не вспомнил, зачем приходил? — стоило ей заговорить, в голове щелкнул вопрос, который хотел задать.

— Что тебе сказала Наташа?

— Ты о чем? — этот разговор не для посторонних ушей, поэтому мы задержались.

— Таня, я все замечаю. Вижу в тебе даже малейшие изменения. На жену Германа ты смотришь насторожено и подозрительно.

— Мне она ничего не говорила, — мотнула головой Таня, пряча от меня взгляд.

— А кому сказала? — я хочу услышать правду, поэтому мой голос звучит резче, чем я хотел. — Светлане Максимовне? — придерживаю ее за руку, тороплю с ответом, потому что Таня не спешит делиться.

- Плохо ты все замечаешь, Андрей, — вроде улыбнулась, а в голосе грусть.